Темные глаза Фарентино изучали мое лицо. Несколько секунд он помолчал. Он знал, что я выложил ему не всю информацию о том, что привело к убийству Джона, но и я знал, что он играет не до конца честно. В этой игре обменов наступила патовая ситуация.

Я поглядел в сторону входа в биргартен. Пара копов придерживали открытые ворота. Слышно было, как тяжело клацали по лестнице колесики под каталкой, которую санитары аккуратно спускали по лестнице с балкона. Еще минута — и от моего друга ничего не останется, кроме обведенного мелом силуэта на полу.

— Я вот что вам скажу, — наконец произнес Фарентино. — Можете думать, что вы об этом знаете много, но я знаю больше. Джон был мне другом…

— В самом деле?

У Джона было много друзей в полиции. Как я понимаю, Фарентино мог быть важным источником, но это невозможно проверить.

— Я уверен, он был бы рад, если бы знал, что его делом заняты вы.

Фарентино пропустил лесть мимо ушей:

— И он хотел бы, чтобы мы работали вместе и поймали того типа, что его убил. Так что если вы хотите говорить начистоту и сказать все, что знаете…

Шум на лестнице прекратился. Каталка спустилась на землю.

— Я буду это иметь в виду, лейтенант, — сказал я, вставая снова. — А теперь извините меня, я хочу проводить Джона.

Он начал было что-то говорить, но я уже обогнул стол и вышел в садик.

Пару минут я стоял на тротуаре и смотрел, как увозят тело Джона. Труп был закрыт белой простыней, примотанной к каталке тремя полосами липкой ленты. Почему-то мне вдруг показалось, что он сейчас сядет, полезет в карман и спросит, не хочу ли я палочку резинки.

У задней дверцы машины «скорой помощи» санитары остановились, сложили колеса каталки и подняли ее. А я стоял и вспоминал, как мы надирались на пьянках в колледже, как бегали на свидания, где нас ждали Сэнди и Марианна. Как стояли рядом в день получения дипломов и шепотом отпускали шуточки о только что произнесенной Сэмом Дональдсоном речи, достойной Папы Римского. Письма и открытки, которые он мне посылал с другого конца страны; дурацкие свадебные подарки, которыми мы обменялись, женившись на своих подружках, междугородные разговоры, когда у нас родились дети.

И вот как все кончилось: один из нас смотрит, как другого грузят в заднюю дверь мясного фургона на этой городской помойке. Я всегда думал, что он меня переживет…

— Мерзко это, верно? — За мной стоял Майкл Фарентино.

Я невольно дернулся. Понятия не имел, что он там стоит.

— Ага, — буркнул я, не глядя. — Здорово мерзко.

Каталка въехала внутрь, дверца закрылась. Я стал выбираться из толпы к выходу из заведения Клэнси. С каждым шагом я ждал, что вот раздастся крик «Стой!» и на меня снова набросится свора копов.

Но этого не случилось. Пройдя квартал, я услышал, как отъехала труповозка. Но я уже подходил к темнеющей двери офиса «Биг мадди», ощупывая карман и убеждаясь, что украденный из Дингбэта мини-диск по-прежнему со мной.

Да, он был там, маленький серебряный кружочек размером со старинную монету в пятьдесят центов. Я оглянулся на улицу, но детектива, слава Богу, не видать. Отпустив диск в кармане, я нырнул за угол дома к пожарной лестнице.

Будет еще время горевать. Сейчас я хотел только найти убийцу — ничего больше.

Едва успев залезть в окно, я включил компьютер и вставил вынутый из ПТ Джона мини-диск. Первым делом я снял с него резервную копию.

Считайте меня параноиком, но я точно знал, что очень скоро копы обнаружат вскрытую обертку вещественного доказательства; и хоть я и сумел обдурить Фарентино, не стоит рассчитывать, что он и в дальнейшем останется в дураках. Уже утром здесь может появиться полиция с ордером на обыск. И потому, сделав копию, я сунул ее в пластиковый мешок, отнес в уборную и прикрепил изолентой под сливной бачок.

Вернувшись в комнату, я снова загрузил диск-оригинал и скопировал его к себе на винчестер. Попытавшись вызвать корневую директорию, я узнал, что для входа в нее нужен пароль. Это проблемы не составило: когда я начинал работать в «Биг мадди», мы с Джоном решили обменяться паролями, чтобы при необходимости каждый мог войти на компьютер другого. Джон, как преданный воспитанник Миссурийского университета, выбрал себе в качестве пароля слово «Миссу» (у меня паролем было слово «курятина» — просто потому, что пароль я выбирал за завтраком). Я набрал «Миссу», система меня впустила, и я стал смотреть, что было в памяти у Дингбэта.