– А что такое? – забеспокоился слуга. – Надеюсь, вы не собираетесь туда идти?

– Конечно, собираюсь! Обязательно! Из всех моих любовных приключений ни одно не начиналось так неожиданно и таинственно. Возможно, это тот самый счастливый случай, который больше не повторится. К тому же, я знаю, что это за дама. Я видел ее на процессе Гарна. С ума сойдешь, какая женщина!

Костюмер хмыкнул. Не обращая внимания, Вальгран продолжал с воодушевлением:

– Говорю тебе, такой женщины не найдешь и среди миллиона! Такая странная, загадочная красота, такая утонченность во всем облике, такая грация, изысканность! От нее просто исходит очарование!

Шарло снова хмыкнул:

– Может, и так, мсье. Но, судя по письму, эта особа ненормальная!

– Влюбленная! – поправил его хозяин. – Влюбленные способны на безумства!

Он потер лоб:

– Надо же, чувствую себя, как безусый школяр! Не думал, что когда-нибудь еще придется испытать подобное. Что ж, тем лучше. Взгляни, старина, я валился с ног от усталости, а теперь снова полон сил. Так что поторапливайся, давай шляпу. У меня мало времени. Кстати, где это?

Слуга уставился на него с недоумением:

– Что – это?

– Ну эта улица… Месье? Нарисуй-ка мне, как туда добраться. И дай одеколон.

Все более возбуждаясь, артист расхаживал взад-вперед по комнате. Шарло тем временем, напряженно шевеля губами, торопливо перелистывал справочник. Наконец он нашел то, что нужно, и обернулся:

– Вот, мсье!

Внезапно в голосе костюмера прозвучали нотки удивления.

– Что такое? – спросил артист.

– Понимаете, мсье Вальгран, – пробормотал Шарло, – это та улица, на которой находится тюрьма…

– Боже мой! Да хоть крематорий! Какое мне до этого дело?

Однако слуга не унимался:

– Это та тюрьма, в которой содержатся приговоренные к смерти, в том числе и Гарн. Странно, что ваша дама живет в таком месте.

Вальгран лихо заломил шляпу и с беспечным видом спросил:

– Ты хочешь сказать, что меня приглашают на свидание в тюрьму?

– Ну не в тюрьму, конечно, но недалеко. Как раз напротив.

– Прямо напротив тюрьмы?! Ха-ха!

Чрезвычайно довольный и заинтригованный, Вальгран потер руки:

– Шарло, дружище, у меня предчувствие, что ночь будет незабываемой!

– Сомневаюсь, – пробурчал слуга.

– Нет-нет, это прелестно!

Уловив недовольный взгляд, брошенный на него костюмером, артист пояснил:

– Нет, ты подумай! Пригласить меня ночью в такое место, да еще загримированного под Гарна – это свидетельствует о невероятной экстравагантности, может, даже с элементами мазохизма. Ночь, мы с нею вдвоем – она и я в костюме преступника, а настоящий убийца сидит в своей темнице в двух шагах от нас… Что-то в этом есть! Ну, давай шляпу.

Шарло помялся:

– Но, господин Вальгран, это абсурд! Чтобы такой человек, как вы…

– Именно такой, как я! – с энтузиазмом перебил его хозяин. – Такой человек, как я, пройдет сквозь стены, если его сильно заинтересовать.

Сокрушенно качая головой, старик попытался удержать артиста, толкуя о непозволительной беспечности, но тот лишь отмахнулся:

– Я же говорил тебе, старина, что никогда не стану серьезным! До свидания.

Оставшись один, Шарло, хоть и привыкший к похождениям своего хозяина – тот действительно был великим сердцеедом – тем не менее ворчал:

– Ну что тут прикажете делать! Такой великий артист, а все как дите малое. Не хочется каркать, но женщины не доведут его до добра… Надо же, из-за пустячной записки так потерять голову! Даже забыл перчатки и шейный платок.

Его бормотание прервал стук в дверь. Костюмер машинально сказал:

– Войдите!

На пороге появился швейцар.

– А, это вы, господин Жан!

– Не пора гасить свет? – спросил вошедший. – Насколько я понимаю, мсье Вальгран уже уехал?

– Да, уехал, – рассеянно проговорил Шарло. – Пора и нам закругляться.

Швейцар привалился к стене.

– Хороший вечерок был сегодня, – проговорил он. – Как удалась премьера!

– Да-да, отличная премьера, – откликнулся костюмер, погруженный в свои мысли.

Однако от мсье Жана было не так просто отвязаться. Он продолжал разговор:

– А вы читали последний номер «Столицы»? Одиннадцатичасовой? Там только и разговоров, что о спектакле и о господине Вальгране.

– Как, уже?

– Конечно! Наши газеты научились не терять времени, просто, как в Америке.