– Да-а-а!
– Никола присел рядом с астрономом, и оба приступили к сложной и тонкой операции запихивания поршня с новыми кольцами в цилиндр мотора. Кольца топорщились, вырывались из-под пальцев. Оба ремонтника сопели, а Юрий Николаевич еще иногда и чертыхался. Наконец, чавкнув маслом, поршень встал на место.

– О'кей, джентльмены!

Джентльмены посмотрели друг на друга, подмигнули и, чрезвычайно довольные проведенной совместно операцией, сполоснули руки керосином из того же тазика. Потом вытерли "орудия созидания" ветошью.

ЗВЕЗДЫ РОЖДАЮТСЯ, ЖИВУТ И... УМИРАЮТ

Мотор был уже почти собран, и оба сидели на стульях, отдыхая с чувством удовлетворения. Одна победа была одержана. Так могло показаться со стороны. На самом деле ей предшествовала целая серия маленьких завоеваний и сближений, в результате чего Никола стал чувствовать себя окончательно непринужденно и свободно в обществе астронома. Он поболтал ногой и спросил снова:

– Юрий Николаевич, а когда звезды взрываются?

На этот раз молодой человек не стал шутить и разговаривать с ним тоном героев ковбойских фильмов. Он просто отвечал на вопрос. А Никола слушал.

– Видишь ли, время существования каждой звезды можно грубо разделить на три периода: первый - когда еще не оформившаяся звезда быстро сжимается и разогревается.

Второй: достигнув зрелости, звезда светит и излучает ровный поток света, волн и частиц, постепенно расходует свое топливо.

Третий же период начинается тогда, когда, выгорев, светило снова бурно сжимается, превращаясь в плотного белого карлика. Излучаемое тепло резко уменьшается. Именно в этот период звезда может неожиданно на короткое время вспыхнуть и даже взорваться, разметав свое вещество в пространстве.

Понятно, что жизнь возможна только на планетах тех звезд, у которых период ровного "горения" тянется достаточно длительное время5. А оно различно для звезд разных классов.

Например, светила класса О и В проходят его всего за несколько миллионов лет (от одного до десяти). А для возникновения и развития жизни нужен добрый десяток миллиардов.

Звезды класса А находятся уже на этой стадии до трех миллиардов лет. Беда, что доказанное астрономами быстрое вращение этих звезд говорит о том, что у них вообще не может быть планетных систем. К таким звездам-одиночкам относятся и светила примерно половины следующего класса Г (примерно до подкласса четыре).

Но зато звезды следующих классов G, К и М проходят стадию главной последовательности в течение пятидесяти, а то и ста миллиардов лет. Это нам вполне подходит. Правда, здесь тоже есть ограничение. Начиная примерно от подкласса К-шесть и ниже, звезды светятся уже так слабо и так мало тепла могут уделить своим планетам, что никакого развития жизни в их системах нельзя и предположить.

Если еще учесть, что, по современным воззрениям, почти половина всех существующих звезд двойные, тройные или вообще кратные, то по расчетам получается, что примерно лишь один-два процента всех звезд нашей Галактики подходят для того, чтобы мы могли предположить возле них условия, подходящие для возникновения жизни.

– Сколько же это получается - один-два процента?

– Не так мало. Около миллиарда только в одной нашей Галактике. А если ограничиться окрестностями нашего Солнца - провести вокруг него сферу радиусом хотя бы в пять парсеков (это примерно шестнадцать и три десятых светового года), то даже внутри такой небольшой области из пятидесяти трех звезд уже три давно привлекают внимание астрономов всего мира. Это звезды: Эпсилон в созвездии Эридана - "оранжевый карлик" класса К-два; Тау в созвездии Кита "желтый карлик", чуть-чуть отличающийся от нашего Солнца и стоящий в классе G-четыре. И последняя - Эпсилон Индуса. Класс К-пять. Звезда, которую, к сожалению, не видно с нашего Северного полушария, потому что она относится к южному небу. Вероятнее всего, у этих звезд есть планеты, на которых очень возможна жизнь.

СУДЬБА СОЛНЦА

В прихожей зазвонил телефон, и Юрий Николаевич вышел. Никола думал о далекой планете Росс. Об умирающем, тусклом Солнце, слабо греющем пустынную поверхность планеты. И о жителях, загнанных неизвестной катастрофой в сырые, холодные шахты и душные подземелья. Ему стало грустно.

Юрий Николаевич вошел в комнату сконфуженный.

– Понимаешь, старик, мне срочно нужно убыть по одному делу.

Никола нахмурился. Знал он эти дела. Как будто из комнаты не было слышно, как он это "дело" Леной называл. И чего врать?

– Ладно, я сейчас пойду.

– Только ты не обижайся... Понимаешь, мы еще раньше договорились... А тут я еще мотоцикл разобрал и позвонить забыл совсем...

Где-то в глубине души Николе было приятно, что научный работник, настоящий астроном, хотя и похожий немного на "своего брата пацана", разговаривает с ним, как со взрослым. Но все-таки было отчаянно жаль незаконченного разговора.

– Да нет, я не обижаюсь.

Никола слез со стула и стал искать кепку.

– Погоди, старик. Ты сам с книгой работать умеешь?