Шрифт:
– Не забудь фонарик подзарядить.
– А тебе помыться не мешало бы, - отомстил я.
– От тебя канализацией попахивает.
– Это не канализация. Это химия.
– Какая разница, чем воняет!
– Принципиальная!
Ишь, какие слова знает.
Но тут он меня добил. Показал все мое умственное ничтожество по сравнению с его гигантским интеллектом.
Он зачем-то повертел ладошки над настольной лампой, выключил ее и сказал:
– Гаси верхний свет.
Я послушно (уже привык подчиняться без лишних вопросов) щелкнул выключателем и… чуть не заорал от страха. Лешкины руки светились в темноте каким-то жутким зеленовато-желтым светом. Он шевелил пальцами, сжимал ладони в кулаки, и его кисти, будто сами по себе, медленно и зловеще исполняли какой-то потусторонний танец.
– Здорово?
– услышал я его довольный голос.
– Зря, что ли, я Химчистку выспрашивал? Теперь понял разницу между канализацией и химизацией?
– И он побежал мыть руки.
Я понял разницу. Я все понял! И кроме того - убедился, что когда-нибудь на меня будут исподтишка показывать пальцами и с восторгом шептать за спиной: "Смотрите, это старший брат великого Алекса Оболенского!"
–Надо спешить!
– лихорадочно заговорил Лисовский.
– На меня кто-то наезжает.
–Круто?
– спросил Пеньков. Как показалось Лисовскому, с надеждой.
–Круче не бывает. Вмашину бомбу подсунули. По телефону угрожают. Какой-то дурацкий торт прислали. Ментам стукнули -что я гранату в офис кинул…
–Зачем?
– испугался Кислый.
–Да не кидал! Подстроили! Надо спешить, ребята!
Пеньков и Кислый одновременно задумались и одновременно хлопнули себя по лбу:
–А ведь и меня щупают!
–Какие-то пацаны про дырку в полу вякнули. Какой-то братан сейф старый торговал…
–А меня кто-то в ракушке запер. Исапоги… Ну вроде как они из дома в подвал ушли. Самоходом.
–Завтра работаем!
– однозначно решил Лисовский.
Глава XVII
Собака Баскервилей
День во всех отношениях выдался удачный.
Папа очень рано уехал на работу и предупредил всех, что вернется очень поздно.
Понятно - у него оперативное мероприятие.
У мамы тоже. Сразу после завтрака она отправилась к своей школьной подруге помогать ей примерять новую шляпку.
– Когда я вернусь, - сказала она, - чтоб все спали. Дима, не забудь…
– Не забуду, - буркнул я.
– Федору напомню.
– А давай, - сказал Алешка, когда родители ушли, - Федора с собой возьмем. Пусть полюбуется на своих обидчиков в жалком положении. Ему будет приятно.
Двусмысленная какая-то фраза у него получилась. Федор, в жалком положении, будет любоваться своими врагами! Как бы нам самим не оказаться в жалком положении.
– Нет, - твердо сказал я.
– Дело опасное. Нельзя мальцом рисковать.
– Дим, - заныл Алешка, - а зато сколько ему удовольствия. По канализации походит, крыс посмотрит. А когда мы их заловим…
– Зачем?
– испугался я.
– Нам только крыс не хватало.
– Жуликов, Дим! Когда мы их заловим, дядя Федор встанет перед ними вот так, - и Алешка принял гордо-возмущенную мамину позу "руки в боки", - и скажет злорадно: "Ну что?"
Заманчиво, конечно. Но я не согласился.
– Знаешь, Лех, лучше ты им скажешь: "Ну что?" Годится?
– Логично, - согласился Алешка.
– Такси я на семь часов заказал. Время у нас есть. Пошли в школу. Может, что-нибудь на «трешки» успеем исправить.
По дороге в школу я попытался выяснить у Алешки, почему он назначил нашу акцию по задержанию грабителей ювелирного магазина «Топаз» на сегодня на двадцать один час ноль-ноль минут московского времени.
– Потому что, - лаконично отвечал он, не вдаваясь в подробности.
Но потом, когда я ему уж очень надоел своей настойчивостью, он сердито объяснил:
– Ты, Дим, не умеешь мыслить логически. Если человек берет билет на поезд на завтра, то когда он поедет?
– Завтра, - тупо ответил я.
– Все ясно?
– Не все, - признался я.
– Откуда ты знаешь про билеты?
– Холмс подсказал. У меня тоже своя агентура есть.
Час от часу не легче!
– Выкладывай! Или я папе все расскажу.
– А чего выкладывать-то? Когда Лисовского выпустили, я ему нашего таксиста подсунул. Он его на вокзал отвез и подслушал - на когда тот билеты купил. Ну теперь-то понял?