Вскоре мы выбрались на край карьера и приблизились к оврагу, где пряталась в его недрах загадочная пещера.

— Стоп! — тихо, но решительно скомандовал Алешка. — Наблюдаем. Ложись!

Я прислонил весло к деревцу и послушно улегся рядом с Алешкой на теплый песок, покрытый редкой травкой. С этого места хорошо просматривался костер, которого, собственно, сейчас не было, а просто вился легкий дымок над углями и золой, и кустик, что скрывал ход в пещеру.

— И долго мы будем здесь валяться? — прошептал я.

— Сколько надо. Терпи. Я ведь терплю.

Мы потерпели еще с полчасика.

— Спит, — сказал Алешка. — Дим, я уже точно знаю, что он — ночной человек. Ночью он где-то шляется, а днем отсыпается.

— Это его дело! — рассердился я. — Пусть себе шляется, где ему нужно, и спит, когда ему хочется.

Алешка прерывисто вздохнул. В этом вздохе сложились недовольство и возмущение. В смысле: как можно не понимать такой простой вещи!

Можно. Это я знал точно. Я, кстати, и сам не прочь поспать после обеда часок-другой. А можно и третий…

— Пора, — сказал Алешка. — Дим, ты подбирайся к пещере и затаись там. Понял? Если он вдруг проснется и вылезет…

— Веслом по башке? — догадался я. — Не буду.

— Будешь, — уверенно сказал Алешка. — Еще как будешь, если он на тебя нападет. Пошли!

Я послушно занял свой пост возле входа в пещеру, приставив весло к ноге вроде ружья, а Лешка начал бродить вокруг кострища, внимательно разглядывая землю. Потом он присел на корточки и стал что-то делать. Что именно — с моего поста не было видно. Может, взрывное устройство закладывает? С него станется…

В пещере было тихо. Ни храпа, ни вздоха, ни шевеления. Может, там и нет никого?

Я положил весло на землю и осторожно спустился в ямку. Постоял, прислушиваясь. Тишина. Сделал несколько шагов внутрь. Тихонечко заглянул. Когда глаза привыкли к полутьме, различил спящего на одеяле человека в камуфляжной форме. Лица его я не видел, он лежал отвернувшись от входа. Видел только стриженый затылок с седоватыми волосами. А вот на чурбачке рядом с изголовьем кроме свечи, сигарет и зажигалки лежал пистолет Макарова. Слабенькое, конечно, оружие против моего увесистого весла.

Все-таки надо сообщить об этом человеке Матвеичу. Пусть разберется с ним. Кто он такой, почему прячется в пещере и что он делает по ночам? Да еще с пистолетом.

Так же бесшумно я вернулся на свой пост. Алешка уже махал мне из кустов и делал сердитое лицо.

— Ты чего там застрял? — возмущенно прошипел он, запихивая в карман джинсов сложенный листок бумаги.

— У него там пистолет, — сообщил я. — На тумбочке.

— Класс! Ты догадался его спереть?

— Догадался, — усмехнулся я. — Но не спер. Он проснулся и открыл по мне огонь. На поражение.

— Остроумный у меня старший брат, — фыркнул Алешка. — Весь в меня. Он тебя куда-нибудь ранил?

— Фиг ли ты все это затеял?

— Не ори. Дяденьку разбудишь. Пошли домой. У нас сегодня связь с Москвой. А на фиг надо — узнаешь завтра утром. И ахнешь!

Впору хоть сейчас ахнуть…

Домой мы вернулись надутые друг на друга. Но звонок родителей нас помирил. Мы опять поняли, что они не только за нас беспокоятся, но и по нам (или по нас?) скучают.

Сначала я разговаривал с папой. По-деловому. А потом Алешка вырвал у меня мобильник и завизжал:

— Пап, дай маме трубку! Ты все равно ничего не запомнишь. Мам! У нас все здорово! Запоминай! Привези хороший кофе — это раз. Какой-нибудь ароматный «Гранд». И собачий корм. И кошачий. И букет цветов для Дамы Безе. Только это не композитор, не спутай. Это такая классная тетка с насморком. Под зонтиком в перчатках. Она, мам, очень одинокая. Ее никто не любит. Только Матвеич и Димитрий с Алексом. И еще один старик Морковкин. Но он еще не череп. А эта Матильда совсем одна. У нее только Атос, Гамлет и бедный Юрик. Это такой череп на полке. Ты все запомнила?

— Конечно, — спокойно ответила мама. — Привезти череп Атоса, собачий букет цветов с насморком и классную тетку Морковкину. Правильно?

— Ты у нас самая умная! А папе скажи, чтобы привез свой пистолет. Патроны у нас есть. Мы их в лесу собираем.

Матвеич выхватил у него трубку и слабым голосом попросил:

— Приезжай, Сережа. Они, кажется, вышли из-под контроля. Лешка опять рвет трубку.

— Пап! Ты не бойся! Димка сейчас будет делать ужин, а я пойду копать огород. Мы этого достойны. Пока!