— А я вам помогу. Я свои пятьдесят маме отвезу. Она съест.

— Знаешь, Леш, — осторожно начал Матвеич, — твоя мама, она очень симпатичная женщина. Она совсем не похожа…

— На корову, что ль? Папа называет ее ласточкой. А она говорит: «Отец, это уж слишком».

Пока они там выясняли, чем корова отличается от ласточки и сколько кэгэ укропа они могут съесть за ужином, я собрал посуду, отнес ее на кухню, помыл и сказал, что иду спать.

— Он устал, — пояснил Алешка Матвеичу. — Он всегда, когда что-нибудь натворит, сразу спать ложится. Чтобы не попало.

Вообще-то это Алешкина привычка. Он знает, что мама никогда из папиных рук не примет его офицерский ремень, если он уже заснул. Лешка заснул, конечно, а не папа. Впрочем, какая разница. Важен ведь результат.

Ладно, я завтра утром сварю им овсянку. «Не угодно ли, сэр?» Только вот куда ее потом девать? Они съедят, морщась, по чайной ложке, а что я буду делать с целой кастрюлей каши? Ведь собаки у нас нет. И поросенка тоже.

Утро вечера мудренее… Сказал кто-то и быстро уснул. Я так и сделал. И никто мне не мешал. Только время от времени кто-то подходил босиком к окну и шептал: «Так, огонек горит… Так, теперь он погас… А спать хочется…» И длинный зевок со звонким лязгом зубов. И потом еще, что-то вроде ворчания Бабы-яги: «Сам улегся на мягкой раскладушке, а младший брат — на деревянном сундуке. И еще голодом морит…»

Едва я отвернулся к стенке, как кто-то дернул меня за ухо.

— Пошли!

Я открыл глаза. Было уже утро. В окно заглядывало солнце, а возле моей раскладушки приплясывал босыми ногами Алешка. От нетерпения. В одной руке у него был лист бумаги, в другой — авторучка. А чем же он меня за ухо дернул?

Спустив ноги на пол, я зевнул от всей невыспавшейся души и спросил недовольно:

— Куда пошли? В школу?

— Тебе бы только учиться! — возмутился Алешка. — Других интересов у тебя нет! А кто капкан будет проверять?

— Почтальон Печкин, — я еще не проснулся. — Какой еще капкан?

— Мокрый!

Тут я вспомнил, что Алешка зачем-то поливал тропку за калиткой. И он еще загадочно сказал: «Днем — лужа, вечером — грязь». А что тогда утром? Сто кэгэ укропа?

— А который час? — спросил я и опять зевнул во всю ширь.

— Уже поздний, Дим. Полшестого. Вставай!

Я нашарил под раскладушкой тапочку и запустил ее в Алешку. Он увернулся, и тапочка глухо стукнулась в стену. Точнее — прямо в штурвал.

— Эй там, наверху! — раздался снизу голос Матвеича. — А ну не баловать со штурвалом.

Я открыл рот, Алешка захлопал глазами.

— Интересно, Дим… А как он узнал? У него, что ли, там телескоп?

— Перископ, — поправил я.

— Ща проверим. — Алешка расстегнул кобуру и выхватил из нее пистолет.

Никакой реакции снизу.

Тогда Алешка подошел к штурвалу и пару раз его легонько повернул туда-сюда.

— Я кому сказал! Отставить!

— Понял, Дим? — сделал Алешка свой вывод: — Штурвал трогать нельзя, а пистолет, оказывается, сколько хочешь… Учтем. Проверим!

Мы с такой скоростью «свинтились» вниз по лестнице, что в самом деле едва не врезались в стену. Но спешили напрасно. Матвеич спокойно сидел за письменным столом. Перед ним лежала рукопись и стоял стакан чая. Но ничего похожего на перископ-телескоп рядом с ним не было.

— А как вы догадались? — прямо спросил его Алешка.

Матвеич обернулся:

— Не скажу. Мой секрет. А что вы так рано поднялись? Опять на рыбалку?

— Ага, — лаконично соврал Алешка. — Мы быстренько. Чего-нибудь поймаем и вас покормим.

— Чего-нибудь… Чего-нибудь я есть не буду. Вдруг вы лягушек наловите.

— А что? — обрадовался Алешка. — Их во Франции едят и облизываются. Дим, наваришь лягушек? С чесночком. Я только не знаю, как с них шкурку снимать…

— Тьфу! — Матвеич чуть не выругался. — Иди отсюда!

— И без лягушек не возвращайся, — добавил от себя Алешка.

Когда мы вышли за калитку, Алешка сказал:

— Стой здесь и смотри во все стороны. Чтобы никто нас не заметил. А если кто-нибудь заметит, то сразу…

— Веслом по башке? — догадался я.

И похолодел!

Чтобы «веслом по башке», нужно иметь, по крайней мере, две вещи: башку и весло. Ну ладно, башка какая-нибудь подвернется, а весло… Весло я оставил возле пещеры!

— Ты что остолбенел, Дим? — спросил Алешка. И посоветовал: — Рот закрой, а то живот простудишь.

— Я весло у пещеры забыл.

— Тьфу! — точь-в-точь как Матвеич, высказался Алешка. — Растяпа! А еще старший брат! — И тут же нашел выход: — У лодочника сопрем, я придумал — потом расскажу. Давай, наблюдай во все стороны.