У Мириамели в голове все перепуталось, но с души ее упал тяжелый камень. Из всех, кто посещал ее отца в Меремунде и Хейхолте, Диниван был одним из немногих настоящих друзей, говорил ей правду, в то время как другие рассыпали лесть, приносил ей как сплетни из внешнего мира, так и добрый совет. Отец Диниван был главным секретарем Ликтора Ранессина, главы Матери Церкви, но он всегда был так скромен и прямодушен, что Мириамели приходилось не раз напоминать себе о его высоком положении.

–  Но… что вы здесь делаете?
– сказала она, наконец.
– Вы прибыли… прибыли, чтобы что? Чтобы спасти меня от работорговцев?

Диниван рассмеялся.

–  Я и есть торговец рабами, моя леди, - он попытался принять более серьезное выражение, но безуспешно.
– "Работорговцы!" Боже праведный! Что же это Страве вам наговорил? Ну об этом мы еще успеем.
– Он повернулся к надзирателям Мириамели.
– Эй вы! Вот печать вашего господина… - Он протянул пергамент с буквой "С" выдавленной на красном воске.
– Можете отправляться назад и передайте графу мою благодарность.

Ленти бегло осмотрел печать. Он выглядел обеспокоенным.

–  Ну?
– спросил священник нетерпеливо.
– Что-то не так?

–  Там килпы, - сказал Ленти с тревогой.

–  Килпы сейчас повсюду, в эти лихие времена, - сказал Диниван, затем сочувственно улыбнулся.
– Но сейчас полдень, а вас двое сильных мужчин. Я думаю, вам не следует особенно бояться. У вас есть оружие?

Слуга Страве выпрямился и величаво взглянул на священника.

–  У меня есть нож, - строго сказал он.

–  Ави, во стетто, - отозвался его товарищ по-пирруински.

–  Ну, так я уверен, что у вас не возникнет проблем, - заверил Диниван.
– Да защитит вас Эйдон!
– Он сделал знак древа в их сторону, прежде чем снова повернуться к Мириамели.
– Пошли. Сегодня мы переночуем здесь, а потом нам нужно будет поторопиться. До Санкеллана Эидонитиса добрых два дня пути, а то и больше. Там Ликтор Ранессин с нетерпением ждет ваших известий.

–  Ликтор?
– спросила она удивленно.
– Какое он имеет ко всему этому отношение?

Диниван сделал рукой успокоительный жест и взглянул на Кадраха, который лежал на боку, укутав голову своим мокрым капюшоном.

–  Мы скоро поговорим об этом и о многом другом. Кажется, Страве сообщил вам даже меньше, чем я рассказал ему, хотя я не удивляюсь. Он умный старый шакал.
– Глаза священнослужителя прищурились.
– А что с вашим спутником? Он ведь ваш спутник, я не ошибаюсь? Страве сказал; что вас сопровождает монах.

–  Он чуть не утонул, - сказала Мириамель спокойно.
– Я вытолкнула его за борт.

Одна бровь Динивана взлетела вверх.

–  Вы? Бедняга! Ну тогда ваша обязанность как эйдонитки помочь ему.
– Он повернулся к двум слугам, которые брели к лодке по воде.

–  Не можем, - мрачно ответил Ленти.
– Мы должны вернуться засветло. До темноты.

–  Так я и думал. Ну что ж, Узирис дает нам тяготы в знак своей любви к нам.
– Диниван наклонился, подхватил Кадраха под мышки. Сутана Динивана натянулась на его мощной мускулистой спине, когда он с трудом усаживал Кадраха.
– Давайте, принцесса, - сказал он и остановился, когда монах застонал. Священник уставился на Кадраха. Необычное выражение появилось на его лице.

–  Это… Это же Падреик, - сказал он тихо.

–  И вы тоже?
– взорвалась Мириамель.
– Чем занимался этот прохвост? Он что, повсюду разослал гонцов, во все города - от Наскаду до Варинстена?

Диниван все еще смотрел на монаха, как будто лишившись дара речи.

–  Что?

–  Страве его тоже узнал. Это именно Кадрах продал меня графу! Значит, он и вам рассказал о моем бегстве из Наглимунда?

–  Нет, принцесса, нет, - священник покачал головой.
– Я узнал, что он с вами, только сейчас. Я его много лет не видел.
– Он задумчиво начертал знак древа.
– Честно говоря, я думал, что он умер.

–  Многострадальный Узирис!
– воскликнула Мириамель.
– Скажет мне, наконец, кто-нибудь, в чем дело?!

–  Мы должны добраться до убежища и укромного уголка. На сегодняшнюю ночь нам предоставлена башня маяка на скале.
– Он указал на шпиль, торчавший к западу от того места, где они стаяли.
– Но совсем невесело тащить туда человека, который не в состоянии передвигаться.

–  Я заставлю его идти, - пообещала Мириамель серьезно. Они вместе наклонились, чтобы поднять на ноги бормочущего Кадраха.