— Извини, — сказала Мария и глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться. — Когда в последний раз парень касался меня, он делал это при помощи кулаков.

Она чувствовала, как напряглось от ярости тело Кита при мысли о совершенном над ней насилии. Чувства с новой силой обрушились на нее: его и ее злость, ощущение собственного одиночества. Она медленно покачала головой.

— Не будет ли слишком, если я попрошу оставить меня одну на пару часов? У меня… просто был тяжелый день.

— Ладно.

Мария улыбнулась и сжала его руку.

— Спасибо.

Она поцеловала Кита. В его глазах застыло тревожное выражение. Она чувствовала его беспокойство, смущение и разочарование.

— Спасибо, — повторила она. — Потом мы наверстаем упущенное, ладно?

Прекрасная Мария смотрела, как он закрывает за собой дверь. Она почувствовала облегчение.

Растянувшись на кровати Кита, она закрыла глаза. Скула болела в том месте, куда попал кулак Юби, шея онемела. Подушка слабо пахла Китом. Еще одно напоминание о том, что на борту нет никого, кроме де Соаресов.

Мария попыталась переключиться и коснуться мыслью микромира. Она лишь слегка чувствовала его — тонкую паутину энергетических связей, опутывавшую ее и корабль. Ощущение было теплым, знакомым. Единственная не чужая вещь в этом месте.

Она встала, взяла свою сумку, подошла к встроенному в стену терминалу, откинула клавиатуру и пододвинула стул. Достав из сумки ингалятор с Девятым Красным, Мария сделала два вдоха и включила терминал.

«Пароли, — подумала она. — Я покажу им пароли».

Микромир принял ее в свои объятия.

Через несколько часов упорной работы за терминалом компьютера тело Марии блестело от пота. Девятый Красный сделал ее сверхчувствительной к боли, к малейшему дискомфорту. Она проглотила капсулу с Седьмым Голубым, задвинула клавиатуру на место и пошла в душ.

Вскрывая файл за файлом, Мария нашла предварительное соглашение с Возлюбленной. Главным компьютером «Абразо» служил старый «Канто», и ей понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к нему, но потом она окончательно освоилась и, проникнув в операционную систему, сделала так, что любые переговоры с Юби и Возлюбленной будут копироваться в одну из вспомогательных программ, которая была заполнена старыми ненужными данными и куда уже много лет никто не заглядывал.

Это было все, что она могла сейчас сделать — просто приготовиться и ждать, пока не поступит нужная информация. Девятый Красный подталкивал ее на большее — убийство, грабеж, террористический акт. Ей хотелось разрушительным штормом пронестись по системе управления корабля. Микромир бушевал в ней, как будто старался вырваться на свободу из ее мозга.

Вместо этого она пошла в душ. На стенах кабинки были помещены голографические изображения трех обнаженных девушек с мускулистыми телами и детскими накрашенными лицами. Мария удивленно хихикнула, когда при ее движении девушки начинали нежно ласкать друг друга. Она повернула краны, и струи воды острыми иглами вонзились в ее тело, Мария долго стояла под душем, а затем перекрыла воду и включила сушку. Теплый воздух обдувал ее, пока длинные волосы не стали обвиваться вокруг тела, подобно языкам пламени.

Седьмой Голубой начал смягчать действие Девятого Красного. Мария вышла из душа и попыталась расчесать волосы, но беспокойство заставило ее кинуть расческу назад в сумку. Она проглотила еще одну таблетку Седьмого Голубого, опять села за терминал и вызвала файл с играми. Мария сыграла две быстрые игры в «Новые войны», и звезды взрывались на голографическом дисплее, напоминая вспышки на сетчатке глаза. Затем наркотик притупил ее рефлексы.

Почувствовав резкую боль в почках, она направилась в туалет. С двери кабинки на нее смотрели желтые глаза вооруженного инопланетянина из какого-то видеофильма. Микромир больше не возбуждал и не тревожил ее, а успокаивающе покачивал на своих мягких волнах. Она почувствовала, что совершенно измучена, и что последние несколько дней она держалась только на нервах, злости и боли. Она отодвинула терминал и повалилась на кровать, а затем выключила свет, чтобы больше не видеть обнаженных девиц. Мария закрыла глаза и провалилась в сон.

Когда Кит тихонько скользнул в кровать, она поначалу с трудом отличила его от персонажа своих снов. Осознав его реальность, девушка рассмеялась. Прикосновения его губ и рук вызывали яркие вспышки у нее перед глазами.

Страсть, гнев, ненависть — все унесла теплая волна Седьмого Голубого. Остались лишь ощущения: прикосновения рук, шелест простыней, теплота дыхания. Она подумала, что, наверное, из всего этого можно построить целый мир, населенный добрыми существами, в которых не будет места зависти, неблагодарности и злобе Марко, и этот мир возникнет из чувственных ощущений, подобно тому, как в момент Большого взрыва вселенная родилась из одной виртуальной частицы.

Но виртуальные частицы не живут вечно — в какой-то момент вселенная опять сожмется, и они исчезнут. Так же и мир Марии был обречен на исчезновение при соприкосновении с реальностью. Все пропало, растворившись в грубой реальности расстроенного желудка, рези в глазах, в ярком безжалостном свете утра…

Мария отодвинула поднос с завтраком.

— Я бы хотел, чтобы ты хорошенько подумала, — сказал Кит.

— Уже подумала, — завтрак огнем горел у нее в желудке, каждый удар сердца больно отдавался в шее. Она потерла онемевшую шею. — Мне не разрешено ходить по всему кораблю. Тогда зачем мне вообще покидать комнату?