– Старая фотография, - заметила я.

– И не слишком хорошая, - сказал лысеющий.

– А мне кажется, хорошая, - честно призналась я.

Он смешался, а может, смутился.

– Нет, я хотел сказать, что она...
– он поморщился в поисках подходящего слова, и я ему помогла.

– Не слишком похожая?
– подсказала я.
– Да, давно это было.
– Я взглянула на расплывшуюся дату штампа. Указала на то, что когда делали снимок, я была намного моложе. И правда, намного. На девять лет. Мне было двадцать семь, а Крис, стало быть, двадцать три.
– С годами лица меняются.

Второй, невысокий, покачал головой:

– Les yeux, - пробормотал он.
– Les yeux, ils ne changent jamais34.

– Трудность, конечно, с ростом, - лысеющий указал на графу, где рядом со словами Рост/Taille было написано 5 ф. 4 д.
– Пять футов четыре дюйма, сказал он.

– Cent soixante-cinq centimetres35, - сказал другой.

Они озадаченно смерили взглядами мою длину в кровати.

Я пожала плечами и улыбнулась им. Мне было все равно. Пусть что хотят то и думают.

– Здесь ошибка? Предположил лысеющий.
– Сколько в вас? Cent soixante-quinze36?

– Пять футов семь дюймов, - сказала я.

Они переглянулись.

– В паспортном столе ошиблись?

– А вы так и не исправили?

– Не подумала, что это может быть важно.

– И у вас никогда не возникало проблем с властями?

– Нет, - сказала я.
– Никогда.

Они с недоверием качали головами, удивляясь недосмотру чиновников из паспортного стола.

– Вас никто не останавливал?

– Никогда.

Лысеющий сказал:

– Вы должны будете это исправить, Mademoiselle. Как только вернетесь в Англию.

– Хорошо, - послушно сказала я.
– Ладно, исправлю. Первым же делом.

Лысеющий - по-моему, его звали Пейрол, что-то вроде этого - забрал у меня паспорт и дал мне другой: тонкий гостевой паспорт. Я открыла его. И чуть не рассмеялась. С разворота на меня смотрела совсем недавняя фотография Крис. Я её мгновенно узнала. Светлые крашеные волосы колечками, лицо более худое и резкое, чем на раннем снимке. Она улыбалась. Слева на странице я прочла: Катрин Анжела Хьюис. Возраст - 30 лет, прочла я. Особые приметы - не имеет.

– Это та самая девушка, которую вы подвозили?
– спросил Пейрол.

– Да, - сказала я.
– Это она.
– Это была первая серьезная ложь. Потом маленький, симпатичный произнес нечто настолько непонятное, что мне ничего не оставалось, кроме как продолжать врать.

– Теперь о деньгах, - сказал он.
– Расскажите нам о деньгах.

– О деньгах?

Глаза его стали острыми, как булавки. Скуку с него как ветром сдуло. Все его внимание было сосредоточено на моей особе.

– О деньгах в машине.

– Каких деньгах?
– тупо повторила я ещё раз.

– Мы нашли огромную сумму английских денег, спрятанных в вашей машине.

– Это была не моя машина. Я её наняла.

– Спрятанную в нанятой вами машине.

– Я ничего не знаю ни о каких деньгах.

Они смотрели на меня, явно не веря. Они ждали, чтобы я им ещё что-нибудь сказала, но я понятия не имела, что сказать, и потому просто повторила:

– Я ничего об этом не знаю.

Темноволосый коротышка фыркнул и что-то быстро пробормотал по-французски.

Пейрол перевел:

– Вы пытаетесь сказать нам, что это не ваши деньги?

– Конечно, не мои.

– Так вы предполагаете, что эта девушка, которую вы посадили в свою машину, эта Катрин Хьюис, что она прятала 20 000 фунтов стерлингов в багажнике нанятой вами машины? Двадцать тысяч в аккуратной банковской упаковке?

В таком изложении это действительно звучало неестественно. Я понимала, почему они с трудом мне верят.

– Должно быть, так и было.

Я была удивлена не меньше них. Мне показалось, что это не в её стиле, для Крис скорее подошли бы международные мандаты (аккредитив) (доверенность, имеющая силу заграницей) и банковские чеки. С другой стороны, а что я вообще знала о её стиле? Возможно, она частенько разъезжала по стране с двадцатью тысячами в банкнотах, и в этом случае ей нужно было где-то их прятать.

– Где вы её посадили?

– В Париже, за чертой города.

– В какое время?

– Сколько у неё было багажа?

– Она проявляла нервозность?

Вопросы сыпались один за другим. Было раннее утро, сказала я. Около шести. У неё был при себе один чемодан, солгала я. Они кивнули друг другу и перебросились парой фраз по-французски, из которых я поняла, что паспорт был найден в la vasile rouge37.

– Верно, - сказала я.
– Он был красный.

– Значит, два чемодана ваши, а красный - ее?