Шрифт:
Сноу утвердительно кивнул.
— Думаю, что да, — ответил он, — если я смогу пробыть еще неделю на свободе.
— Попробуйте, — улыбнулся Фельс.
— Попробую, — улыбнулся Сноу.
Глава 8
Лондон никогда не спит. Абсолютной тишины в нем никогда не бывает.
Далеко за полночь, когда уже давно умолк трудовой шум, раздается еще дребезжание трамваев и гудки автомобильных рожков. Затем на некоторое время наступает сравнительная тишина, но вскоре вдали раздаются пронзительные гудки паровозов и грохот вагонов маневрирующего состава товарного поезда где-то вдали на ранжировочной станции с ее световыми сигналами, стрелочниками, сцепщиками и т.д. Новый день начался. Зятем начинают громыхать рыночные повозки, направляющиеся в Ковент-Гарден, все больше и больше начинает катиться по улицам колес, шум все нарастает, на башне раздается глухой бой часов и пешеходы начинают стучать каблуками по тротуарам.
Метавшийся в постели Ламбэр все это слышал, даже больше, до него доносились звуки, происхождение которых нужно было искать в его воображении. Перед его дверью вдруг замирали чьи-то шаги, возбужденно перешептывались какие-то голоса… Ему чудилось бряцание цепей от стальных наручников… Временами он ненадолго впадал в дремоту, потом вдруг снова вскакивал с постели. Холодный пот выступал у него на всем теле, и он напряженно вслушивался в ночную тьму. Маленькие часы на камине мирно тикали: «десять лет, десять лет». Он не вытерпел, соскочил с кровати и, завернув часы в полотенце и халат, сунул их под диван, чтобы не слышать этого ужасного пророчества.
Всю ночь в его пылающей голове мелькали планы бегства, если таковое потребуется…
Если пластинки у Сноу, что он станет с ними делать? Трудно предположить, чтобы он их отнес в полицию. Скорее всего он ими воспользуется для шантажа. Если дело обстоит так, то не все потеряно. Уайтей в таком случае найдет выход, он отъявленный мерзавец без совести и жалости… Ламбэр ужаснулся… Нельзя же в самом деле думать об убийстве, — подумал он.
На днях он прочитал статью, в которой доказывалось, что лишь четыре процента всех убийц Лондона удалось поймать… Если на этот раз каким-нибудь чудом все сойдет благополучно, он начнет честную жизнь. Он откажется от маклерства, от типографии и займется исключительно алмазными россыпями. Если при учреждении общества и не все было законно, то это сойдет с рук, коль скоро дело будет доведено до благополучного конца… Другие ведь сумели нажить миллионы и тем самым заставили забыть о своих прежних темненьких Делишках…
На рассвете он впал в беспокойную дремоту, но стук в дверь заставил его вскочить с кровати. Его охватил безумный ужас и взгляд его невольно обратился к ночному столику, где лежал револьвер.
— Открой, Ламбэр, — раздался снаружи нетерпеливый голос Уайтея, и Ламбэр дрожащими руками открыл дверь.
В комнату, ворча, вошел Уайтей. По его виду нельзя было предположить, что он тоже провел бессонную ночь.
— Хорошо, что ты живешь в гостинице, а то я бы не достучался… Но что я вижу? На кого ты похож?! — выпалил Уайтей и неодобрительно покачал головой.
— Молчи, Уайтей, я провел ужасную ночь, — сказал Ламбэр и, налив воды в таз, ополоснул лицо.
— Я вообще не ложился, — возразил Уайтей, — а похож ли я на мокрую курицу? Надеюсь, что нет! А между тем, ты валялся в кровати, а я бегал, как гончая, в поисках Сноу… И не зря! Я разыскал его! — торжествующе заявил он.
Ламбэр, вытиравший лицо мохнатым полотенцем, пристально на него посмотрел.
— Но ты ведь его не… — произнес он осторожно.
— …не убил, нет, нет, если ты это хочешь спросить, — перебил его Уайтей. — Нет, я не убил его, не умирай от страха… Кстати, он живет на Боруг-стрит…
— Как ты это разузнал? — спросил Ламбэр.
— Хватит болтать! Одевайся! — приказал Уайтей. — Оставь Сноу в покое и займись лучше алмазами!
— То же самое и я думал, — сказал Ламбэр. — Не отправиться ли нам самим туда?
— Самим отправиться… в Центральную Африку? Ты с ума сошел! Жара… Лихорадка… Брр… Нет, никогда! Я пойду к мисс Сеттон, объясню ей, представлю все в таком свете, будто мы зависим от ее милосердия… Я договорился с молодым Сеттоном встретиться здесь…
— Как?
— Так, — ответил Уайтей, — по телефону.
— А что со Сноу и пластинками?
— Шантаж, — довольно улыбаясь, ответил Уайтей.
— Так я предполагал. А что Сеттон?
— Он явится сюда к завтраку, одевайся скорее!
Через полчаса они снова встретились в большом вестибюле гостиницы. Ванна и парикмахер привели Ламбэра в надлежащий вид, но все же после столь тревожной ночи он с черной шелковой повязкой на голове выглядел очень скверно.
Ровно в девять часов явился Сеттон. Он держался крайне важно, как будущая знаменитость. Они втроем направились в ресторан.
Фрэнсис Сеттон был очень непостоянен. Он мог выйти из дому с одним твердым намерением, а через час вернуться с совершенно другим, но таким же твердым намерением. Хуже всего было то, что он этого даже не замечал.
Недавно он явился к Ламбэру с твердым намерением прекратить с ним знакомство. Теперь же он пришел к нему в совершенно другом состоянии духа. Это был визит примерного ученика к учителю.
— Нам нужно о многом переговорить, — начал Ламбэр, когда они сели за стол. — Из-за наглости этого мерзавца Сноу, который считает себя вашим другом, я об этом вчера совершенно забыл…