Шрифт:
— Вот дверь, — сказал Сеттон.
— Ваш разговор удивительно однообразен, — улыбнулся Сноу и, учтиво поклонившись Цинтии, вышел.
Глава 10
За сорок два года своей жизни Альфонс Ламбэр перебывал пайщиком множества предприятий, причем, по низости своей души, с самого начала своей карьеры он избирал предприятия более чем сомнительного свойства. Он умышленно шел наперекор законам цивилизации.
Все что Сноу о нем сказал, было истинной правдой.
Он был фальшивомонетчиком, связанным тысячами нитей со своими коллегами на континенте и принимавшем участие в операциях, от которых страдали биржи всего мира.
Приблизительно через неделю после посещения Сеттонов Уайтей как-то за обедом сказал:
— Чего тебе не хватает, Ламбэр — это лоска и мужества, Когда на твоем пути встречаются малейшие затруднения, ты становишься беспомощным… После столкновения со Сноу, — продолжал Уайтей, — ты охотно бы бросил все предприятие, ты бы это сделал, Ламбэр! Стоит тебе встретить такого мерзавца, как Сноу, выпущенного на свободу воришку, как ты уже начинаешь думать о том, куда бы скрыться!
— Я боялся, что Сеттон сам меня отстранит…
— Глупости! — отрезал Уайтей, — не мог он этого сделать без ущерба для себя! Мальчишки в его возрасте всегда хотят что-нибудь делать, чтобы доказать, что они взрослые!
— И тем не менее, — сказал Ламбэр, — ты в ее глазах — сатана.
После обеда они направились к Сеттонам.
Юноша сидел посреди разбросанных кругом всевозможных планов, карт и каталогов. Он был в одной рубашке, курил трубку и казался довольным собой.
— Входите и выбирайте себе место где сесть, если сможете, — пригласил он их. — Я дам знать Цинтии, что вы пришли!
Он позвонил и приказал горничной позвать сестру.
— Мне удалось ее уговорить отдать план, — продолжал он.
Ламбэр облегченно вздохнул, а в глазах Уайтея засверкал радостный огонек.
— Вас это, может быть, удивит, я даже сам ни разу не видал этого плана, не считая мимолетного взгляда, но после всего шума, поднятого вокруг него, боюсь, что он окажется просто старой бумажкой…
В эту минуту в комнату вошла Цинтия Сеттон. Она удостоила Уайтея еле заметным кивком головы, не взглянув на Ламбэра.
Ламбэр, знавший толк в женщинах, заметил, что она была необыкновенно красива. Впервые он смотрел на нее как на женщину, а не как на противника, и это радовало его.
Она остановилась у стола, за которым сидел ее брат, и серьезно посмотрела на него.
Уайтей увидел в ее руках сверток и мысленно потер руки.
Она молча вынула, из свертка два листа бумаги. Первый являлся подлинным планом. Он был грязен и помят. Второй лист был новым. Его-то она и развернула на столе перед братом.
Он вопросительно посмотрел на сестру.
— Да, — сказала она, отвечая на его взгляд, — это копия, но я взяла для сравнения и оригинал. — Она положила старый план рядом. — Копия точна, — сказала она.
— Да, но на какого дьявола тебе нужна копия?
Она молча сложила оригинал.
— Копия тебе, — ответила она, — оригинал я оставлю у себя.
Сеттон слишком обрадовался плану, чтобы интересоваться причудами сестры. Когда он стал разглядывать его, мужчины подошли к столу.
— Странно, — сказал Сеттон, — почему отец шел по дуге?..
— Мне кажется сейчас удобный момент объясниться, — шепнул Ламбэр своему другу и повернулся к Цинтии.
— Мисс Сеттон, — начал он, — во время моего последнего посещения, не по моей вине, естественно, произошел неприятный инцидент… Человек, которого я не могу назвать иначе как…
— Опасной личностью, — подсказал Уайтей.
— Опасной личностью, — повторил он, — возвел на меня дикие и безрассудные обвинения, затрагивающие мою честь. Этот тип, который побывал во всех тюрьмах…
— Думаю, — перебила его Цинтия и покраснела при этом, — нам незачем вдаваться в жизнеописание мистера Сноу.
— Как вам будет угодно. — Я бы хотел только добавить, что этот человек, этот Сноу, только в одном был прав…
— В чем же? — спросила Цинтия.
— Только в одном… Компас, которым пользовался ваш отец действительно был не совсем точным…
Цинтия пристально смотрела на него.
— Он был неточен, — продолжал Ламбэр, — и этот факт я обнаружил лишь сегодня. Было изготовлено четыре компаса, из них два были у вашего отца, а два находились у меня в сейфе…
— Для чего нужно было четыре компаса? — спросила Цинтия.