– Продолжаем без Аркадия,- прокоментировал дядька.- Племянник, пойдем покурим.

Мы вышли на тесную лоджию, где стояли два шкафа, полностью набитые старыми газетами. Я закурил сигарету, а дядька небольшой бычок, спрятанный где-то тут же.

– Спасибо за книгу,- сказал дядька,- угодил. Древняя Греция - страсть моя. В душе я чувствую себя эллином.

– Лениным?- не понял я.

– Тебе, Гоша, читать больше надо. А то растешь последовательным имбeцилом.

Я обиделся, но виду не подал.

– Ладно,- говорю, - блядь, буду читать книжки.

– Читай,- одобрительно кивнул дядька,- хорошие и разные. У меня разные есть.

– А хорошие?

– Есть и хорошие. Есть и очень хорошие.

– А очень разных нет?

– Есть,- ответил дядька.- То есть... ты в каком смысле?

– А ни в каком. Пошли еще водки выпьем.

Вернувшись, мы выпили водки, после которой настал час чая со знаменитым тетинаташиным тортом.

Чай у дяди Володи подавали только после того, как кончится водка, и это было сигналом, что пора расходиться по домам.

Мама, Димон и я спустились вниз.

ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ

На улице было уже темно, а значит прохладно.

(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ)

Мама была немного пьяна, но вела себя прилично, что в общем-то для нее не свойственно.

Посовещававшись, мы с Димоном поймали такси, посадили в него маму, и она с хохотом уeхала к Виталию. А мы рeшили прогуляться пешочком подвытрясти алкоголь из моeй головы. В отличие от мамы я напился порядочно. Димон косил на меня завистливым лиловым глазом.

– Не косись,- сказал я.- Денег не будет.

Пару кварталов мы отшагали в молчании, а затем Димон всхрапнул и сообщил, что в Город приезжает никто иной, как Б. Г. с концертами. Вслед за этим он принялся расписывать мне, какой тот Б. Г. кришнаит, как лихо он постится, как не пьет, как не курит.

– Как?- спросил я.

– Без напряжения, -объяснил Димон.- Кармы на нем нет. Кришна отметил этого человека.

– И в гроб сходя благословил,- тотчас же подхватил я.

– Вот и разговаривай с тобой после этого,- надулся Димон.

– Вот и разговаривай.

– Да о чем с тобой разговаривать?

– О том, как мама мыла Раму, о том, как Кришна любит маму.

Димон засопел обиженно, а я принялся импровизированно напевать:

– Мыла харю Раме, мыла харю Кришне, Мыла харю Вишне, хари -хари маме!

– Дурак,- заявил Димон. Похоже, он всeрьез обиделся.

– А Димону не помыла!- продолжал орать я.- Димон грязный ходит! С грязной харей!

– Счас пристрелю,- пригрозил Димон и показал мне краюшек пистолета.

– Не бери карму на душу,- посоветовал я.- Хорош кришнаит - бродит по Городу с пушкой.

– Счас без пушки нельзя,- оправдался Димон.- Убьют.

– И ты будешь стрелять в людей?

– Дурак. Это ж стартовый пистолет.

– Покажь!- воскликнул я.

На мой крик из ближайшей подворотни вынырнуло три темных силуэта.

– Гуляем?- спросили они.

– Ну-у...- неуверенно протянул я.

– Считайте, что уже догулялись.

– В каком смысле?- вскинулся Димон.

– Чичас узнаешь.

Они заключили нас в треугольник, и один из них, видимо, главный представился:

– Филимон.

Представившись, Филимон достал из-за спины кирпич. Мы невольно попятились. Нас втолкнули обратно в середину треугольника.

– Не уходите,- попросил Филимон.

– Мы не уходим,- сказал я.- Нам просто страшно.

– Да чего ж нас бояться?- рассмеялся Филимон.- Мы ж вас бить не собираемся.

Хотим просто предложить вам коммерческую сделку. Мужики, купите кирпич!

Он показал нам кирпич со всех сторон, чтоб мы убедились, что тот без деффектов.

– Да на хэр он нам сдался?- слабо запротестовал я.

– Дурак ты!
– воскликнул Филимон.- Где ж ты чичас такой кирпич найдешь?

Ладный, прямоугольный!

– Параллелепипидный,- поправил я.

– Шибко умный, что ль?- нахмурился Филимон.- Купи кирпич.

– Пошел ты на хуй, Леонид Ильич,- по привычке зарифмовал я.

В данной ситуации привычка оказалась гибельной. Филимон нахмурился так, что глаза его скрылись под кустистыми бровями. Треугольник стал смыкаться.

– А вот материться - нехорошо,-проворчал Филимон.- Так сделки не заключают.