— Как я вижу, пора выяснить, нет ли нового заговора против меня, и, конечно, не следует отдавать дополнительные команды, пока мы не пройдем через черную дыру.

— Пока мы не пройдем через что? — спросил нунули.

— Я считаю, что у меня нет времени объяснять, — сказал Модьун. — Однако забавно, что вас также держат в неведении. Хозяева хотят принести вас в жертву, не правда ли? Тот факт, что вы явились в мою каюту за помощью, доказывает ваше полное незнание истинного положения вещей.

Модьун повернулся, собираясь уйти, но нунули настойчиво позвал:

— Подождите!

Модьун любезно остановился.

Инопланетянин продолжал:

— Наверное, я должен все сказать вам. Мне сообщили, что ввиду открывшихся обстоятельств член комитета решил объяснить вам долговременную программу.

Эти слова поразили Модьуна.

— Ввиду каких новых обстоятельств? — спросил он.

Инопланетянин казался удивленным.

— То, что вы пришли сюда, на этот корабль, свело к нулю окончательное логическое решение, которое, как мы надеялись, устранило бы проблему последнего мужчины раз и навсегда.

Модьун все еще старался понять смысл слов нунули.

— Давайте разберемся. Член комитета теперь хочет поговорить непосредственно со мной?

— Да.

Модьун стоял, озадаченный и потрясенный, ощущая приятное тепло, охватившее нервный центр в нижней половине тела. Победа? Похоже на то. Во всяком случае, это было приятно.

— Я снова увижу Судлил…

Впервые Модьун подумал, что ее отъезд очень сильно взволновал его. Он подумал: «Может быть, сейчас я даже смогу снять сенсорные блоки, которые установил, когда выходил из-за барьера».

Это было то, чего не удалось сделать Судлил. Из-за постоянного стремления к движению она была вынуждена пойти гулять в тот первый роковой день. В результате она очутилась где-то в дальней части галактики, и Модьун чувствовал, что она действительно потерялась и попала в серьезный переплет. Трудно узнать, как они смогли обмануть ее и почему оставили в живых, но ее мольба о помощи подтверждала справедливость этих соображений.

Помня об этом, Модьун соображал, какие меры предосторожности следует предпринять, чтобы при встрече с Зувгом не угодить в очередную ловушку. Затем он спросил:

— Когда мы приступим? Я готов в любое время.

— Вы сошли с ума! — Инопланетянин, должно быть, понял причину ошибки Модьуна и продолжал: — Я имел в виду, что член комитета согласится поговорить с вами, если вы когда-нибудь узнаете, где он находится.

Вдруг инопланетянин смягчился.

— Это большая уступка. Вы теперь имеете предварительную договоренность о беседе с таким важным лицом, как член комитета.

Модьун вежливо ждал, пока его собеседник закончит свою мысль.

— Я считал это само собой разумеющимся. Найти его — это не проблема, как я ее понимаю. Я знаю три различных метода; ведь определение местонахождения в пространстве — всего лишь одна из моих телепатических способностей, как вы, наверное, знаете…

Модьун замолчал. Он стоял, слегка наклонив голову. Внезапно его красивое решительное лицо оживилось. Глаза немного сузились.

— Начинается, — произнес Модьун. — Скоро все перевернется вверх тормашками. Возьмите подушку и привяжите себя к потолку до того, как наступит критический момент.

Модьун еще раз повернулся к двери, чтобы уйти, но его снова остановил голос нунули.

— Какое время и когда наступит? — спросил нунули встревоженным тоном. — Что начинается?

— Мы входим в черную дыру, — объяснил Модьун. — Я думаю, что мы пройдем сквозь нее по прямой. Помните, что я сказал вам: передайте общее предупреждение. Возможно, корабль подвергнется перекрестным гравитационным давлениям в течение всей ночи.

— Н-но почему?

— Я считаю, — сказал Модьун, — что такой прекрасной маленькой черной дыре — всего восемь километров в диаметре — никогда не позволят уйти далеко от места, где ее владелец может с легкостью управлять ею.

Смысл этого, вероятно, дошел до нунули, потому что его глаза затуманились и вдруг стали почти синего цвета.

— О господи! — пробормотал он на языке животных.

— Итак, — сказал человек, — когда фейерверк закончится, мы обнаружим, что втянуты в атмосферу планеты Зувг… это мой прогноз. Это займет чуть меньше или чуть больше, чем один земной день. Спокойной ночи.

И он поспешно ушел.