Тело исполняло все его приказы немедленно.

Позже, когда они сели обедать, стало очевидно, что люди-животные внимательно наблюдают за ним. Наконец Дуулдн сказал:

— Сколько же всего ты знаешь на самом деле? Где ты узнал все эти вещи, как, например, о черной дыре?

— Мои органы чувств могут непосредственно воспринимать все явления природы, — объяснил Модьун и добавил сдержанно: — Это не значит, что я безупречен как личность. Нунули сделали нас такими. Я не умнее, не лучше, чем любой другой — я просто обладаю особыми способностями.

Руузб, который ел в своей обычной энергичной манере, поднял голову.

— Должно быть, это правда, друзья. Большинство поступков нашего приятеля с тех пор, как мы его узнали, не были особенно разумными. У него доброе сердце, но не слишком острый ум. Хотя, конечно, он придумал кое-что интересное. Правда, Модьун?

Модьуна не обрадовала характеристика, выданная ему человеком-медведем. Но он очень хотел, чтобы его друзья-животные по-доброму принимали его; поэтому теперь он энергично кивнул.

— Правильно, — согласился он. — И тем не менее, — добавил он через минуту, — я не так наивен, как кажется.

— Мы еще посмотрим, — сказал Руузб. Он взглянул на Модьуна. — Не обижайся, друг. Я только констатирую факты. Например, — он грустно покачал головой, — представь себе, что ты позволил украсть путем примитивного заговора единственную женщину, оставшуюся в мире. И ты даже не собираешься что-нибудь предпринять.

— Но я знаю, где она, — защищался Модьун.

— Где же? — немедленно спросил Руузб.

— Она… с этим зувгайтом.

Человек-медведь повернулся к другим и беспомощно развел руками.

— Видите, что я имею в виду, — сказал он.

Неррл усмехнулся Модьуну через стол.

— Я помню женщину, которой очень увлекался. Прежде, чем я был готов бросить ее, она сменяла меня на другого, у которого язык был подвешен лучше. Разумеется, я знал, где она была после этого.

— А у меня, — сказал Иггдооз, — был друг, решившийся пересечь океан на лодке. Лодка попала в шторм, и он утонул. Я знаю, где он. То, что осталось от него, лежит на глубине две мили под водой.

— Видишь, Модьун, — Руузб посмотрел на человека, — ты говоришь так, что порой кажется, что ты не способен сложить даже два и два.

Эта дружеская атака сильно обидела Модьуна. Он уже начал понимать, что тут что-то неладно… «Человечество потерпело поражение, — подумал он. — Буквально уничтожено, кроме последнего мужчины и женщины. А я все еще говорю и действую как победитель».

Очень смешно. И все же…

Когда они наконец закончили трапезу, Модьун предложил:

— Давайте лучше ляжем спать. Возможно, ночью мы получим сообщение, что дело дошло до той точки, когда внизу у меня может состояться встреча. Если мы хорошенько отдохнем, то в решающий момент наши тела будут чувствовать себя лучше.

Дуулдн недоверчиво посмотрел на него:

— У тебя есть план? — спросил он.

— Я же сказал, что не так наивен, как кажется, — запротестовал Модьун. — У нашей армии внизу нет продовольствия, а они не привыкли обходиться без еды.

Короткое сообщение пришло в три часа ночи по корабельному времени.

По видеоустройству они увидели, что нельзя приблизиться к месту встречи непосредственно, если не приземляться на крышу здания. Оно плотно прижималось к отвесной скале, поднимавшейся вверх позади него. Вниз от фасада также уходил крутой склон. Он не был чересчур отвесным или слишком протяженным — не более двух сотен футов.

Ниже располагалась плоская равнина, украшенная аллеями и изгородями, которые вели сквозь кустарники вдоль реки к краю леса, удаленного от здания примерно на двести ярдов. Чтобы приземлиться где-нибудь на этой равнине, пришлось бы разрушить аллею или изгородь, а это, конечно, было бы очень невоспитанно.

Модьун мог бы подняться туда из сада по лестнице, ведущей по склону горы. Совершенно очевидно, что здание и окружающая местность являлись частью одного и того же архитектурного комплекса.

На склонах гор виднелось множество фигур: армия животных, безусловно, наступала. Но они все еще находились далеко и должны были преодолеть изрядное расстояние вверх по отрогам. До их прихода пройдет, наверное, не меньше часа. Модьун не без волнения подсчитывал время пути. Вероятно, он должен немного задержаться.