– Твоего понимания, - подчеркнул Дитмар. Брейх вскинулся, повернувшись в его сторону.

– А твоего?

– А я вообще ничего не понимаю.

– Я утверждаю, что Замок Иф - это предприятие, - сказал Брейх. Исходя из суммы взноса, который они называют, это и впрямь что-то вроде доходного дела. Попробуйте меня опровергнуть. Заер был разорен около месяца назад. Или почти разорен. Мы даем ему восемь тысяч долларов. Он отправляется в этот Замок Иф, возвращается оттуда, снимает номер в Атлантик-Эмпайр, заводит шикарную девицу, достает из карманов деньги пригоршнями. Единственное место, где он мог все это раздобыть, - Замок Иф! Только вряд ли это можно считать выгодным бизнесом!

– Некоторые ведь платят по десять миллионов долларов, - спокойно возразил Марио.
– Эти деньги могут компенсировать убытки.

Дитмар отхлебнул из кружки:

– Ну что? Может, еще раз потрясем кости? Никто ему не ответил. Наконец Брейх произнес:

– Честно говоря, я побаиваюсь! Марио поднял брови.

– Чего? Ведь Заер разбогател у тебя прямо на глазах.

– Между прочим, - пробормотал Брейх, - ты только вспомни, что он как-то говорил: дескать, он был одним из блестящих мальчиков-вундеркиндов, тех, чья звезда еще не взошла. Вот теперь он, по-видимому, и проявился как гений, у которого еще все впереди.

– Замок Иф все еще производит хорошее впечатление, если это то, что требуется.

– Если...
– насмешливо улыбнулся Брейх.

– Если...
– спокойно поддержал его Марио.

– Но ведь у меня восемь тысяч долларов, - сказал Дитмар, противно хихикая.
– Наш совместный капитал. Что касается меня, то я не буду возражать, если кто-нибудь пойдет по стопам Заера.

Брейх и Джаннифер неохотно присоединились к этим словам.

Марио обыграл в уме предложение Дитмара. Его жизнь была пуста и бесполезна. Он спустя рукава занимался архитектурой, играл в гандбол, ел, спал. Приятное, но бессмысленное существование. Он встал.

– Я иду туда. Сию минуту. Давайте мне восемь тысяч, пока я не передумал.

– Вот они, - сказал Дитмар.
– Кстати... несмотря на случай с Заером, мы все же надеемся на твой отчет. По вторникам и пятницам на Оксфордской террасе.

Марио весело помахал рукой, отворяя дверь на залитую послеполуденным солнцем улицу.

– По вторникам и пятницам, в три часа.

– Что-то я с трудом в это верю, - покачал головой Дитмар.

Брейх поджал губы.

– Я тоже.

Джаннифер только молча покачал головой.

Эксмур-авеню начиналась в Ланчестере, сразу от Государственного банка, на четвертом уровне сворачивала к северу, резко поднималась на пятый уровень, где ее пересекала Трансконтинентальная автострада, потом, делая поворот к западу, шла под уклон над бульваром Гримшо и опускалась на землю в Медоулендсе.

Марио быстро нашел дом под номером 5600 Эксмур, он оказался серой бетонной коробкой, не сказать, чтобы уж совсем развалившейся, но и заботливо ухоженным этот дом назвать было трудно. Узкая полоска запущенного газона отделяла дом от проезжей части, протоптанная дорожка вела к небольшому, выступающему перед фасадом портику.

Косые лучи заходящего солнца светили Марио в спину, когда он подошел к портику и нажал кнопку звонка.

Почти сразу дверь скользнула в сторону, открывая проход в небольшую прихожую.

– Входите, пожалуйста, - сказал мягкий голос, записанный на пленку.

Марио прошел в прихожую, нисколько не сомневаясь, что невидимый глаз уже обследовал его, проверяя, нет ли у него с собой металла или оружия. Прихожая вела в приемную комнату. Скромная обстановка: кожаный диванчик, конторка, картина, изображающая трех изящных обнаженных девушек на фоне темного леса, - все было выдержано в зеленых и коричневых тонах.

Дверь распахнулась, и вошла молодая женщина. Марио прикусил губу. Увидеть такую женщину - это уже было приключением. Она была потрясающе хороша собой, и чем дольше Марио разглядывал ее, тем пикантнее казалась ему красота девушки. Она была хрупкого телосложения, двигалась мягко и бесшумно. Глаза смотрели прямо и холодно, четко и изящно вылепленный подбородок и нижняя часть лица свидетельствовали о твердости характера. Она была прекрасна сама по себе, независимо от всех этих женских штучек, ухищрений и украшений; прекрасна, казалось, вопреки своему желанию, как будто сожалея о притягательной силе своей красоты. Встретившись с холодным неприветливым взглядом девушки, Марио почувствовал ее недружелюбие и отстраненность.

И тут же у него в душе поднялась волна протеста, чисто человеческого желания пробить брешь в этой стене холодного безразличия, чтобы вызвать у нее хоть какое-нибудь ответное чувство.

Он подавил в себе это желание. Он здесь по делу.

– Назовите, пожалуйста, свое имя.
– Девушка говорила мягким, прекрасного тембра голосом, точно у дорогого духового инструмента, настроенного в какой-то странной тональности.

– Роланд Марио.

Она записала в анкету.

– Возраст?