– Но если бы ты не молчала, трагедию удалось бы предотвратить!

Лидия прикрыла глаза рукой.

– Больше ни слова. Я все сказала.

– Да ты не сказала мне ничего!

Но Лидия уже не слушала дочь. Она поднялась и устремила на Китти взгляд, полный страдания, любви и тоски.

– Поговори с Алекс. Она все знает. Только Алекс может ответить на твой вопрос.

Вместо того чтобы ехать домой, Китти завернула на Кингстон-авеню и остановилась у темно-зеленого коттеджа с белой кровлей. Вывеска на стене гласила: «Агентство по продаже недвижимости, ведущая фирма с 1961 года». Но Алекс в офисе не оказалось. Более того, никто не видел ее в последние несколько дней. Худосочная блондинка с усмешкой заметила: «Если она показывает клиентам особняки, то мне об этом ничего не известно».

Поблагодарив ее, Китти уехала. Сестра и в самом деле на работе: сколько ни звонили ей Дафна и Китти, она ни разу не взяла трубку и не ответила на их сообщения. Неужели Алекс избегает их?

Возвращаясь домой, Китти обдумывала слова матери об Алекс. В детстве сестра боготворила отца и ходила за ним по пятам, как собачка. А когда подросла, отец сам стал искать ее общества. Они часто отправлялись вдвоем покататься на автомобиле или побродить вдоль берега залива. Китти тогда казалось, что они напоминают заговорщиков. При этой мысли ей стало не по себе.

Войдя в кафетерий, она увидела Шона, стоявшего на стремянке. Он снимал латунный светильник с потолка под бдительным надзором Джози Хендрикс, внимательно следившей за ним снизу. Шон улыбнулся Китти.

– Я тут поменял лампочки в люстре, а одна из них все равно мигает. Миссис Хендрикс боится, как бы не случился пожар.

– В старой школе загорелась неисправная проводка, – добавила Джози, важно кивнув и стукнув тростью об пол для пущей убедительности. Китти не стала напоминать ей, что начальная школа Мирамонте сгорела еще в 1955 году.

В этот момент из кухни в зал вплыла Уилла в кружевной блузке и сарафанчике – забавная пародия на маленькую Дженни. Она несла поднос с печеньем для Серены Фетерстоун. Гадалка сидела у окна, уткнув нос в книгу.

– Пирожные из холодильника, – смущенно улыбнулась Уилла. – Надеюсь, вы не против.

Наблюдая эту сцену, Китти чуть не плакала от радости. Только недавно она ругала себя за то, что открыла кафе, не успев решить свои проблемы и как следует подготовиться к наплыву посетителей. Но теперь поняла, что рядом с ней друзья, которые всегда помогут ей и поддержат в трудную минуту.

– Пожар? – засмеялась она. – Ну это вряд ли.

– Надо только поменять предохранитель – и все будет в порядке, – настаивала глуховатая Джози.

Шон хмыкнул. Найдя неисправный провод, он обмотал его изолентой и спустился вниз, где молодого человека облобызал пес Китти. Сама Китти смотрела на него как зачарованная. Если где и мог вспыхнуть пожар, то только в ее сердце.

Затем, как всегда в присутствии Шона, мысли Китти обратились к Хизер и ее ребенку. Может, Хизер наконец сделала выбор? Надо будет спросить об этом Шона. И потом, хватит прятаться – Хизер имеет право знать об их отношениях. Как только все откроется, она, возможно, изменит отношение к Китти и увидит в ней друга, а не врага.

Китти давно уже скопила значительную сумму для приемного ребенка – около двадцати тысяч. Эти деньги она, не колеблясь ни секунды, отдала бы сестре Шона. Ее останавливало только то, что Хизер наверняка воспримет это как взятку.

Шон потрепал пса по холке и выжидательно посмотрел в глаза Китти. Она коснулась его руки.

– Спасибо.

– Не за что.

Китти только сейчас заметила, что Джози с любопытством уставилась на них, Уилла лукаво улыбается, а Серена Фетерстоун оторвалась от своего романа и наблюдала за ними.

После неловкой паузы Джози Хендрикс заметила:

– По-моему, этот молодой человек заслужил стаканчик кока-колы. И если уж ты идешь на кухню, дорогая, принеси мне заодно чашечку чаю.

Китти покраснела как мак и двинулась на кухню. Шон последовал за ней. Захлопнув за собой дверь, он тут же обнял Китти сзади.

– А вдруг кто-нибудь войдет? – прошептала Китти и потянула его в кладовую – единственное место, где они могли скрыться от посторонних глаз.

И здесь в ароматной полутьме, среди полочек и банок с вареньем и компотами, она поцеловала его. Шон принадлежит ей целиком и полностью. Он ее любовник. От его горячего дыхания и жарких поцелуев все ее тело трепещет и загорается огнем.

– Я так по тебе соскучился. – Шон зарылся лицом в волосы Китти. – Черт, я думал, что сойду с ума за эти два дня.

– Я тоже соскучилась, но ты напрасно сюда пришел. У меня ведь гостил зять – слава Богу, он уже уехал.

– Значит, сегодня вечером, или я точно с ума сойду. – Он ухмыльнулся, блеснув белыми зубами в темноте.

– Да, сегодня вечером.

– На этот раз мы не будем торопиться.

Китти тихо рассмеялась.

– Ты каждый раз так говоришь.

Обычно Шон едва успевал расшнуровать ботинки, как уже овладевал ею.