«Она как-то странно на меня смотрит. Будто обижена за что-то». Да и сама Алекс всегда относилась к подруге с некоторым снисхождением: она ведь имела все, чего не было у Лианн – дом, мать, отца и… и…

«Ключ. Откуда у нее ключ от нашего дома?»

Алекс отмахнулась от своих подозрений. Бедняжка Лианн! Она думает про подругу невесть что. Ночные дежурства в клинике, затем Тайлер, за которым нужен глаз да глаз – ей не позавидуешь. Хватит, это уже похоже на паранойю.

Алекс постучалась, и Лианн открыла ей дверь. Глаза ее покраснели и припухли, волосы были растрепаны, джинсы и футболка мятые, как будто она спала в них. Может, Лианн дремала? Надо было позвонить по телефону…

– Прости, Ли, я не разбудила тебя? Заехала, чтобы передать тебе кое-что для Тайлера. – Игрушка предназначалась для детей годовалого возраста.

Лианн едва взглянула на пакет.

– Спасибо. Проходи. Ты меня не разбудила – я просто измучилась с Тайлером и очень устала.

Войдя в дом, Алекс остолбенела: в комнате все было перевернуто вверх дном. На ковре валялась одежда вперемешку с игрушками Тайлера, и Алекс уловила запах несвежих памперсов.

Бедный слабоумный малыш лежал на простыне посреди этого хаоса и шевелил тонкими ножками. Тайлер был мал для своего возраста, но если бы не его недуг, он выглядел бы очаровательным ребенком с большими голубыми глазами и вьющимися светлыми волосами. Алекс с жалостью смотрела на его головку с мягкими, как у младенца, завитками.

Капризничая, Тайлер выпятил губки, сердито вертелся и издавал неприятные мяукающие звуки. Алекс невольно отпрянула, борясь с тошнотой. Его бессмысленно выпученные голубые глаза и тщедушное тельце вызывали у нее жалость и непреодолимое отвращение. Она не могла заставить себя воспринимать его как обычного ребенка.

Лианн села перед Тайлером на ковер и сменила ему памперсы. «Как она с этим справляется? – удивлялась Алекс. – Всю ночь дежурит в родильном отделении, а потом возвращается домой, где ее ждет… вот это».

Тайлер завозился на руках у Лианн и закричал еще громче. Наконец ей удалось утихомирить мальчика, и он свернулся калачиком и заснул.

Взглянув на изможденное лицо подруги, Алекс подумала, что все ее собственные проблемы ничтожны и вполне разрешимы. А вот Лианн предстоит мучиться всю жизнь.

– Помоги мне положить его в кроватку, – попросила Лианн. – С каждым днем мне все труднее поднимать Тайлера.

Уложив ребенка в кроватку с пологом, над которой тихо позвякивали погремушки, Алекс и Лианн на цыпочках вернулись в гостиную.

Лианн со вздохом опустилась в кресло.

– Не знаю что и делать. Он растет, и у него все чаще бывают приступы буйства. А денег нет. Моей медицинской страховки не хватает на оплату сиделки и физиотерапевта. А тут еще судебное разбирательство. Его перенесли на конец сентября.

Алекс смутилась. Из-за своих проблем она совсем забыла о Лианн.

– Но почему? – спросила она.

– Один из свидетелей не может раньше. Но не в этом дело. Похоже, они собираются тянуть, пока я не сдохну от усталости. Кстати, а когда состоится суд над твоей матерью?

– Четырнадцатого августа, – ответила Алекс. Она узнала об этом от сестер только сегодня.

– И каковы ее шансы? – с искренним интересом спросила Лианн.

– Не знаю. Я не виделась и не говорила с ней со дня смерти отца.

Головная боль усилилась – в висках пульсировала кровь.

– Тебе бы надо повидаться с Лидией.

Алекс уставилась на подругу. Почему Лианн сочувствует женщине, которая убила отца? Ведь она боготворила его. Может, подруга думает о своем несчастном ребенке, который никогда не сможет о себе позаботиться, и понимает, что значит не иметь выбора? Так или иначе, не ей давать советы Алекс.

– Знаешь, чего я хочу? Чтобы мне перестали советовать.

– Я просто подумала, что тебе надо облегчить душу. – Лианн отвела взгляд.

– С чего ты взяла?

Лианн пожала плечами:

– Не знаю. Наверное, я зря это сказала. Я устала, вот и все. А может, просто вспомнила свою мать. Если бы с Берил что-то случилось, я жалела бы, что многого не успела ей сказать.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Алекс, вспомнив о том, что Лианн скрыла от нее роман между своей матерью и ее отцом. Интересно, что еще утаивает от нее лучшая подружка?

– Да то, что мама всегда больше любила Бет, чем меня. Но это уже не имеет значения. Мы ведь уже взрослые. Однако мне до сих пор больно.

Алекс подумала о сегодняшнем разговоре с Китти.

– Да, некоторые вещи трудно простить. – И тут же у нее промелькнула мысль: «Она лжет». Нет, что касается Берил – все сущая правда. Но Лианн сказала об этом, желая скрыть что-то более важное.

Она что-то знает про маму.

Заметив, что подруга в замешательстве, Лианн вскочила с наигранной бодростью и направилась в кухню.