Бывшие жених и невеста почувствовали острую неприязнь друг к другу. «Боже, ведь я могла стать его женой», — ужаснулась девушка. «Черт возьми, теперь уж точно свадьбы не будет. Самое главное, в этой проклятой бумажке поминается Сцилла. Надо продолжать толковать о Конни», — решил Гилберт.

— Ладно, не обращай внимания, я просто огорчен, — успокаивающим голосом начал молодой человек. — Мне не хотелось бы задеть твои чувства, извини. Конечно, я мало знал эту девушку, а ты с ней, можно сказать, выросла, так что для тебя ее смерть оказалась настоящим ударом и все такое. Прости еще раз, если мои слова тебя обидели.

А что до этой писульки, — он потряс в воздухе клочком бумаги, — то ты должна понимать, что это анонимка и не более того. Надеюсь, тебе не придет в голову спросить, не имел ли я намерение стать двоеженцем?

— Нет, — ответила Валентина, — этот вопрос я тебе не задам — Мари Дюбуа меня не интересует. Я также не спрашиваю тебя и о Сцилле.

— При чем тут Сцилла?!

Ярость Валентины уже улеглась, щеки побледнели. Она спокойно объяснила:

— Мне не надо спрашивать о Сцилле, потому что вчера ночью я проходила через гостиную. Дверь в ее комнату была приоткрыта, и я услышала твой голос. Наверное, не надо было подслушивать, но теперь уж ничего не поделаешь.

Молодой человек сделал последнюю отчаянную попытку исправить положение:

— Не знаю, что ты там слышала. Да, мы со Сциллой давно знакомы, но ни о каких серьезных чувствах и речи нет. Если ты действительно стояла под дверью, то должна была понять, что если между нами что-то и было, то все кончено.

— Это не имеет ровно никакого значения, — сухо отмела его возражения Валентина. — Наверное, мне не следовало заговаривать об этом, потому что дело касается Роджера. Но меня все это абсолютно не волнует… перестало волновать вчера ночью. Понимаешь, вернулся Джейсон, мы с ним виделись, и я поняла, что не могу выйти за тебя замуж, не надо было, конечно, и обещать. Мы с тобой чужие, а с Джейсоном — нет. А сейчас, пожалуйста, уходи.

Подавленный Гилберт Эрл молча удалился.

Вечером, во время ужина, мисс Силвер позвали к телефону. Так как аппарат находился в столовой, а трапеза была в самом разгаре, она надеялась, что тема разговора будет самая невинная и что ее не поставят в неловкое положение, заговорив о том, что женщина не хотела бы озвучивать при всех. Миссис Родни передала ей трубку, не сказав, кто звонит, но, едва услышав свое имя, произнесенное приятным мелодичным голосом, мисс Силвер узнала Рету Марч, жену начальника полиции.

— Как вы себя чувствуете, дорогая мисс Силвер? Надеюсь, я не отрываю вас от ужина?

Дама деликатно кашлянула:

— Мы как раз ужинаем, но, я надеюсь, моя добрейшая хозяйка не будет возражать, если я на минуту выйду из-за стола.

Таким образом мисс Силвер давала понять Рете, что разговор между ними будет вестись при всех обитателях коттеджа «Виллоу». Возможно, это была и излишняя предосторожность, потому что мистер Марч уже дал инструкцию своей жене говорить по телефону только то, что можно громко обсуждать на главной деревенской улице, и Рета прекрасно усвоила его наставления:

— Надо бы мне раньше позвонить, но Рэндал постоянно занят. Ну и когда вы нас навестите? Вы не можете уехать из Ледшира, не забежав к нам хоть на чашку чаю. Может быть, завтра?

— Просто не знаю, дорогая…

Рета продолжала настаивать:

— Я вас очень прошу, приезжайте! Джордж ужасно вырос, а маленькую Мег вы даже не видели. Послушайте, муж говорит, что будет завтра в ваших краях… как обычно, дела… и он сможет заехать за вами в половине четвертого, если это удобно. Доставьте нам удовольствие, скажите, что согласны. Муж передает привет, мы оба очень хотим вас видеть.

Положив трубку, мисс Силвер вернулась к яичнице и какао. Мисс Вейн больше обычного смахивала на белую мышку, в волнении принюхивающуюся к чему-то загадочному, — она просто сгорала от любопытства, и кончик ее порозовевшего носика подрагивал. Когда мисс Силвер была гувернанткой, она не могла разделить увлечение своих маленьких подопечных белыми мышами, они ей вовсе не нравились. И теперь ей очень захотелось, чтобы мисс Вейн пореже напоминала этих зверушек. Дама поспешила объяснить причину звонка:

— Мисс Марч любезно пригласила меня завтра на чай.

Мы старые друзья, я давно знаю их семью, потому что учила ее мужа. Теперь-то, взглянув на него, никогда не скажешь, что он был болезненным малышом, однако это так.

Его даже не посылали в школу, так что он учился вместе с сестрами.

Мисс Вейн охотно поддержала разговор:

— Неужели вы говорите о начальнике полиции? Удивительно! Такой крепкий мужчина — ни за что не поверишь, что у него было слабое здоровье. Так, дайте-ка вспомнить… боюсь, вам придется завтра поспешить на трехчасовой автобус, потому что придется делать пересадку в Мерри-Хавестерсе. Нет, надо посмотреть новое расписание, я не очень уверена во времени. Моя дорогая сестра была такой точной во всем.