– И представляешь, какой случай! Старуха-то эта, я думала, что несколько месяцев ей осталось, а оказывается, все у нее в порядке, это девчонки анализы перепутали, и не признаются ведь ни за что! Ведь человека могли до смерти довести разговорами про такую болезнь.

– Какая старуха, какой анализ? – Оксана притворилась, что ничего не поняла.

– Ну, больная Примакова, то есть она оказалась здоровая, то есть не то чтобы здоровая, возраст, конечно, но ничего такого серьезного у нее нету. Хорошо, что я племянника ее не успела вызвать! А то как было бы неудобно.

– А откуда ты знаешь, что именно тот анализ перепутали, а не этот?

– Что ты! Там уже проверили-перепроверили – все точно. То-то я удивлялась, ведь при такой болезни слабость у нее должна быть, я и спрашиваю, Анна Матвеевна, как себя чувствуете? А она: спасибо, хорошо себя чувствую, на четвертый этаж без лифта несколько раз в день поднимаюсь.

– Ну надо же, – задумчиво проговорила Оксана.

Народу в косметическом кабинете с утра было немного, Оксана освободила себе часа три и направилась прямо к Леопольду Казимировичу, правильно рассудив, что Алекс Ильичевский сидит там и ябедничает на Оксану.

– Ну вот что, мои дорогие, давайте жить дружно. В свете последних событий наши планы меняются.

– Какие к черту планы? – грубо ответил Алекс. – Я уезжаю домой.

– Твой дом – тюрьма, – парировала Оксана цитатой из известного фильма.

– Оксана, не надо так шутить, ты же видишь, в каком он состоянии.

– А пусть не грубит даме. И вообще вы теперь будете меня слушаться. Так что успокойтесь и давайте рассудим. Что мы хотим получить? Офорты, которые находятся где-то в комнате у старухи, значит, надо пойти и взять их оттуда, где бы они не были. Я сильно подозреваю, – она посмотрела на Алекса, – что вы знаете, где они там лежат, иначе просто не пойму, зачем Леопольд с вами связался.

– Знаю, – хмуро пробурчал Алекс, – знаю, но не скажу.

– Вот и чудно, держите пока информацию при себе, не доверяйте бумаге, – она подмигнула Гржемскому и продолжала: – Убивать старушку мы не собираемся, нам лишние неприятности ни к чему. Значит, все очень просто, отправляем бабулю в санаторий или дом отдыха на две недели. Нам хватит и одной ночи, но пусть уж бабуля отдохнет на свежем воздухе, ей для здоровья полезно. Я обещаю все устроить – всучить ей путевку под видом работника собеса. Ты, Леопольдик, тоже можешь поучаствовать – оплатить путевку, но если тебе трудно, ты все-таки на пенсии, то мы уж как-нибудь сами.

– Мне не трудно, – спокойно сказал Леопольд Казимирович, – я могу это себе позволить.

Он был взбешен ее издевательским тоном, но сдержался и решил не показывать вида.

– А ты не забыла, что там еще двое соседей? Что ты с ними сбираешься делать?

– О, все просто. Сосед этот, татарин, что ли, не русский, в общем, он с приветом. Я женщина привлекательная, верно, Леопольдик? Так его заманить куда-нибудь труда не составит, это я опять же беру на себя. А потом звоним его жене, говорим, что он в больнице, чтобы она срочно приехала, пока она туда-сюда, мы аккуратно с Алексом входим в квартиру, берем вещи – дело в шляпе! Как вам мой план?

«План неплохой, только мне в нем нет места», – подумал Гржемский.

– И никаких затрат, кроме расходов на путевку. И никого не привлекаем, все делаем сами. А то компаньон мой Володя понадеялся на чужого дядю, тот все испортил, и Володя от этого пострадал. Убили Вову, в общем-то, за дело, не надо жадничать, он хотел еще и бабкину квартиру заграбастать.

– Так значит, вы знаете, что это не я ее убил? – вскинулся Алекс. – Зачем же вы взяли эту штуку с моими отпечатками?

– Это мой страховой полис, чтобы ты не сбежал с офортами.

«А какой у меня страховой полис?» – подумал Гржемский.

– Ну вот что, мне на работу надо, так что сейчас разбегаемся, я куплю путевку, а ты, Алекс, последи за соседом чокнутым, выясни, где его можно повидать в спокойной обстановке.

Все разошлись. Леопольд Казимирович остался один в пустой квартире. На сердце у него было тяжело, а на душе неспокойно. Ему все не нравилось в этой истории с офортами, и больше всего он был недоволен собой. Он никак не мог понять, как же так случилось, что он, пожилой уважаемый человек, законопослушный гражданин, оказался замешанным в уголовной истории. И это сейчас, когда он готовится покинуть страну, когда он не может себе позволить никаких неприятностей, когда он должен быть втройне осторожен. Верно люди говорят: бес попутал. На самом деле бес попутал его еще давно, когда он связался с Оксаной. И этот недоумок, Алекс Ильичевский, как он мог понадеяться на него? Что могло получиться от недолгого союза чекиста и дочери одесской торговки жареной рыбой? Тринадцать лет Алекс прожил в Штатах, забыл там все русские порядки, но не приобрел американской смелости и предприимчивости.

Наступил вечер, Леопольд Казимирович все также сидел в кресле, сгорбившись и думал. Очнувшись, он заставил себя поужинать – приготовил омлет из двух яиц с сыром и зеленью. Леопольд Казимирович очень берег свое здоровье и позволял себе съесть только два яйца в неделю. Он вообще избегал продуктов с повышенным содержанием холестерина – надо беречь сосуды, но сегодня попросту забыл об этом. Гржемский лег спать, но сон не шел к нему. Если он завтра позвонит Оксане и откажется участвовать в этой авантюре с офортами, она встревожится и станет его подозревать. То есть он ни секунды не сомневался, что они с Алексом сговорились его обмануть и не дадут ему даже поглядеть на офорты, если дело выгорит, но он не верил, что у них что-нибудь получится.