Такой опыт был, безусловно, полезен Реброву, но сделал из него законченного циника. Во всяком случае, Виктор полностью избавился даже от малейших иллюзий относительно нравов, моральных качеств депутатов и прекрасно разбирался в причинах, которые вдруг заставляли законодательное собрание работать с потрясающей быстротой, буквально штамповать новые документы, или, наоборот, погружали его в медвежью спячку.

Зато Большакову, все еще пребывавшему после победы на выборах в состоянии легкой эйфории, подобного опыта явно не хватало. Он бросился покорять Государственную думу с таким энтузиазмом и самонадеянностью, словно здесь можно было чего-то добиться примитивным нахрапом.

В первые недели своего депутатства Алексей, как прилежный ученик, сидел на всех парламентских слушаниях, принимал участие в голосованиях по всем вопросам, пока наконец не понял, что это не имеет никакого смысла. С таким же успехом он мог нажимать на кнопки в ближайшем зале игровых автоматов. Будет принят какой-либо закон или его навсегда похоронят в хитросплетениях сложных и формально демократических процедур, определял не он, а местные бюрократы.

Да и вообще все большие дела в Думе вершились через председателей различных парламентских комитетов и комиссий, а также руководителей фракций, способных обеспечить любой вариант голосования. Именно к ним шли правительственные чиновники, представители региональных властей, финансово-промышленных групп, торговые короли, уголовники и просто хозяева крупных предприятий, кровно заинтересованные в появлении какого-то документа или в бесконечных проволочках с его рассмотрением. И понятно, что для убеждения парламентских чинов использовались не только сила интеллекта и слово "пожалуйста", но и какие-то более материальные вещи.

Конечно, Большакову, как и любому другому человеку, было неприятно сознавать, что, потратив кучу денег и времени, он фактически ничего не добился. Другими словами, даже пробравшись в Думу, он остался статистом. Пытаясь что-то изменить в своем дурацком положении, Алексей предпринял усилия сблизиться практически со всеми депутатскими группами и фракциями. И, надо сказать, с ним везде беседовали очень доброжелательно, готовы были даже немедленно принять в свой состав, но... на правах "шестерки", которой в лучшем случае доставались бы лишь крохи от делившегося между парламентскими начальниками пирога.

Это был настолько сильный удар по самолюбию, что еще совсем недавно вполне уверенный в себе духовный лидер всех подрастающих российских капиталистов начал потихоньку терять лицо. Чтобы привлечь к себе внимание, а может быть, от бессильной злобы он спорил по пустякам, влезал во все парламентские дискуссии, включая обсуждение вопроса регулирования вылова частиковых рыб в водном пространстве между Россией и Канадой и проблемы защиты материнства.

Возникла опасность, что Большаков станет дрейфовать в сторону парламентских шутов - разновидности "городских сумасшедших". Как и в любом другом сообществе, этот тип людей был также представлен в Государственной думе. Понятно, что шуты выполняют важную социальную функцию: своими чудачествами и болтовней они забавляют окружающих, разряжают атмосферу, показывают множеству закомплексованных, замордованных обстоятельствами сограждан, что в этом мире есть и более ничтожные людишки. Но для предводителя всех молодых отечественных буржуев подобная роль была явно чужда.

Это хорошо понимал и он сам, но ничего не мог поделать. Преследовавшие Большакова неудачи толкали его на другие необдуманные поступки. А где-то с конца мая Алексей стал совершенно невыносимым. Он бросался на всех членов своей команды, словно переживающий климакс удельный князь, которому позволено абсолютно все. И именно в этот период между ним и Ребровым случился очередной, и самый серьезный за все время их совместной работы, конфликт.

2

Стоит ли говорить, что причиной конфликта послужила очередная попытка Большакова обратить на себя внимание. Для этого он не придумал ничего лучшего, как присоединиться к группе депутатов, отправлявшейся на несколько дней в Севастополь.

Официальной целью поездки была объявлена проверка условий базирования в этом городе частей российского Черноморского флота. Но это был лишь повод для того, чтобы в очередной раз поднять шум вокруг спорных территориальных вопросов, существующих в отношениях между Россией и Украиной.

На всех встречах с российскими моряками радикально настроенные депутаты Госдумы делали весьма откровенные заявления о том, что не только Севастополь "всегда был и навеки останется городом славы русского оружия", но и в целом Крым "является исконно российской территорией".

А так как в середине девяностых годов Украина, даже по сравнению с переживавшей экономические проблемы Россией, казалась нищей, поездка депутатов и их откровения спровоцировали массовые выступления русских во многих крымских городах и поселках. Лозунги при этом были традиционными: "Крым и Россия навек неделимы!" По телевидению показывали толпы людей с плакатами, а также экзальтированных старух, которые со слезами на глазах обнимали российских парламентариев.

В свою очередь крымские татары, не признававшие притязаний на полуостров ни русских, ни украинцев, также провели серию митингов. Они требовали создания на территории Крыма своей республики и придания ей автономии. Было совершенно очевидно: как только они этого добьются, сразу провозгласят независимость и от Украины, и от России.

Не удовлетворившись митингами, несколько тысяч татар направились пешком из северных районов полуострова в столицу Крыма Симферополь. Предполагалось, что это будет мирный марш протеста. Не получилось: по пути следования колонны на нее несколько раз нападали и российские, и украинские экстремисты.

В результате стычек человек сорок попали в больницу, и один из них скончался от ранения в голову. Причем, как это обычно бывает в таких случаях, погибшим оказался не русский, не украинец и не татарин, а вообще посторонний человек - пожилой грузин, который хотел защитить молодого парня с дурацким плакатом в руках от разъяренной толпы.