"Слава богу, что не успел ничего спросить про Центробанк! обрадовался Виктор.
– Раз он говорит о бюджетных долгах, значит, это какой-то чиновник из Министерства финансов. Хотя..."

– А что у вас нового?
– перешел в атаку на Реброва не банкир, не чиновник Центробанка и, возможно, не чиновник Минфина.

– Все прекрасно. Как видите, празднуем победу нашего шефа на выборах в Думу.

Теперь уже глазки забегали у этого типа. Видимо, он помнил Виктора как журналиста и теперь мучительно пытался сообразить, с кем все-таки имеет дело.

К счастью обоих, на горизонте обозначилась Маша Момот.

– Простите, - неопределенно кивнул в ее сторону Ребров.

– Конечно, конечно, - обрадовался тот.
– Звоните, если что-то будет надо.

– Обязательно!
– поклялся Виктор, хотя так и не догадался, кому он может позвонить, куда и по какому телефону.

Ребров не видел Машу уже несколько месяцев, и за это время в ее внешности произошло множество вызывающих вопросы перемен. Она изменила прическу, цвет волос, но главное, на ней был строгий деловой костюм.

– Что с тобой случилось?
– спросил Виктор, когда они расцеловались, оба довольные этой неожиданной встречей.

– Что ты имеешь в виду?

– Длину твоей юбки. Ты вступила в монашеский орден?

– Как раз наоборот!
– решительно опровергла Маша явно бредовую, по ее мнению, мысль.
– Сейчас я работаю на московскую мэрию. Как ты понимаешь, это - далеко не монастырь, но положение обязывает выглядеть синим чулком.

Ребров был искренне поражен.

– Господи, когда же ты успела перейти в мэрию?!
– воскликнул он, разводя руками.

– Месяца два назад. Если точно, - помялась она, - я не состою в аппарате мэрии. Я в одной интересной структуре, которая на нее работает.

– А как же газета?

– Как ты мог подумать?!
– оскорбилась Маша.
– Я ее, конечно, не бросила. Это - святое! Хотя там сейчас на хозяйстве чаще бывает мой заместитель. Ты помнишь его? Такой наглый, но классный мужик.
– У Виктора в памяти сразу возник язвительный и плешивый "журналистский волк" в грязных ботинках со стоптанными каблуками.
– А я как редактор одной из московских газет, - с удовольствием подчеркнула Маша свой статус, - вошла в комиссию по возвращению исторических названий столичным улицам и площадям, которые были переименованы в годы советской власти.

– И зачем тебе это надо?
– Виктор никак не мог прийти в себя.

По лицу Маши было видно, что ей приходится объяснять элементарные вещи:

– Знаешь, я окончательно поняла, что без власти, без денег хороший издательский дом на ноги не поставишь. Можно, конечно, выпрашивать на какую-нибудь газетку жалкие копейки, как я сейчас делаю. Но это несерьезно... Надо самой пробиваться во властные структуры. Теперь у меня есть цель - попасть в московскую мэрию. Буду врастать туда всеми возможными способами, в том числе и через комиссию по возвращению исконных названий городским улицам... Ну и, конечно, буду развивать свой бизнес...

– А какой у тебя бизнес?
– подозрительно спросил окончательно запутавшийся Ребров.
– Ты имеешь в виду газету?

– Нет!
– решительно замотала она головой.
– Теперь я еще - совладелица небольшого предприятия. На паях. Вместе с двумя моими знакомыми из московского правительства, - ну с теми, которые помогли мне с газетой. Мы создали акционерное общество на базе разорившегося заводика по производству металлоизделий. Идея, конечно, была моя. Теперь у него полно заказов, и мы даже начинаем расширять производство.

– И что выпускает твое предприятие?

– Таблички для домов. С новыми названиями улиц...

Момот явно рассчитывала, что ее слова произведут на Виктора впечатление, и не ошиблась.

– И у тебя... как бы это сказать... нет никаких проблем?
– осторожно поинтересовался Ребров.
– Получается, что ты сама переименовываешь улицы, а потом делаешь себе заказ и изготавливаешь новые таблички...

– Тут, конечно, присутствует деликатный момент, - согласилась она. Но, во-первых, решения о возвращении старых названий принимаю не я лично, а авторитетная комиссия. А, во-вторых, никто не знает, что мы являемся совладельцами завода - наши доли оформлены на других лиц. Моя, например, записана на мою парализованную сестру. Естественно, это - секрет... Могила?

– Ты еще спрашиваешь?!
– заверил ее Виктор.

– Кстати, ты даже не подозреваешь, насколько это выгодно!
– с такой же горячностью рассказывала Маша о своих новых делах, как когда-то о планах выпуска газеты.
– В Москве - тысячи улиц. Некоторые из них тянутся многие километры. Ты представляешь, сколько нужно изготовить таких табличек? А когда уже практически все сделано, улицы или заново переименовывают, или городские дизайнеры разрабатывают какой-нибудь более современный вид указательных знаков, и все начинается сначала.