Минут через пятнадцать в дверь позвонили. Очевидно, это был кто-то важный, так как Мальчик бегом бросился открывать. А еще через несколько секунд в комнату вошел Рудольф Кроль.

3

Начальника службы безопасности банка "Московский кредит" совершенно не удивили ни разбросанные по всей квартире вещи, ни связанный по рукам и ногам Ребров, ни его подбитый глаз. Тяжело отдуваясь, Кроль с трудом донес свое тучное тело до стола, сел в кресло и принялся обстоятельно вытирать носовым платком обильно выступавший на лбу и шее пот. Чувствовалось, что жара его буквально доконала. Наконец, он повернулся к Реброву и спросил:

– У тебя есть что-нибудь попить?

– В холодильнике. Бутылка минеральной, - кивнул головой в сторону кухни Виктор.

Мальчик побежал на кухню и притащил стакан и запотевшую пластиковую бутылку минеральной воды, которую Виктор купил утром в "Новоарбатском" гастрономе, словно предчувствуя, что у него будут дорогие гости.

Кроль прихлебывал воду маленькими глотками, стараясь не застудить разгоряченное горло, и одновременно изучал подсунутую ему Майком Тайсоном папку с бумагами. Просмотрев ее до конца, он тоже все аккуратно сложил, завязал тряпичные тесемки, передал папку ближе всего стоявшему к нему Мальчику и тяжело вздохнул:

– Много шума из ничего...

Он явно сожалел, что из-за пустяков ему пришлось куда-то ехать в такую жару. Повздыхав, Кроль посмотрел на Реброва, словно решая, что с ним делать дальше, а потом приказал своим присмиревшим бойцам:

– Посидите немного на кухне.

Когда три друга, повязанные одной общей трудной судьбой, вышли из комнаты, Кроль опять перевел свой тяжелый взгляд на Виктора, но теперь на его губах гуляло какое-то подобие улыбки.

– Раз уж я сюда приехал, то давай с тобой поговорим, - сказал он. Как ты думаешь, почему мои люди оказались у тебя?

Ребров поднял руки, связанные полотенцем, и промокнул им все еще вытекавшую из носа кровь.

– Наверное, вы прослушиваете мой телефон. Для меня не новость, чем занимаются ваши люди.

– Правильно. Впрочем, прослушивают не мои люди и не постоянно... но это уже не принципиально... А как ты думаешь, зачем я тебе об этом говорю?

– Чтобы показать свои безграничные возможности.

Кроль удовлетворенно кивнул.

– Я всегда знал, что ты не глупый человек, и именно по этой причине решил дать тебе еще одну возможность одуматься и прекратить играть с огнем... Не могу поверить, что ты и в самом деле считаешь, будто бы тебе удастся докопаться до чего-то серьезного и как-то навредить Шелесту и мне. Ну нельзя же быть таким наивным...
– сокрушенно развел он руками.
– В твоем возрасте давно пора знать, что все так называемые расследования журналистов - это не больше и не меньше как слив компромата со стороны различных спецслужб, решающих тем самым вполне конкретные задачи. Именно они определяют, что и когда происходит в этой стране, и путаться у них под ногами - просто глупо. Гораздо умнее и полезнее с ними сотрудничать...

– Вы сейчас меня вербуете?
– поинтересовался Ребров.

Кроль разочарованно помолчал, а потом сказал:

– Ты можешь юродствовать, сколько тебе угодно, но это так же безрассудно, как прийти ко мне брать интервью под видом журналиста газеты... э-э-э... "День столицы"...
– У него все-таки была прекрасная память.
– Неужели ты хотя бы на секунду поверил, что тебе удалось меня обмануть? Смешно. Ты бы еще усы наклеил и черные очки надел... Уже через десять минут после твоего первого телефонного звонка ко мне у меня на столе лежала подробная справка: кто ты, откуда и что собой представляешь. Разговаривая с тобой, я прекрасно знал, кто написал ту, оказавшуюся очень кстати, статью о компании "Русская нефть"... И когда ты, уже работая в этом вашем смешном Союзе предпринимателей, попытался подобраться к Шелесту поближе, тебе это удалось не потому, что ты обвел всех вокруг пальца, - тут Кроль выдержал паузу, давая возможность осмыслить его слова, - а потому, что так мне удобнее было тебя контролировать. Я специально держал тебя рядом. Чтобы ты был под боком, так сказать, всегда у меня на виду.

– Ну да, журналист, который копался в той грязной истории с компанией "Русская нефть", вас должен был особо интересовать, - буркнул Виктор, столько людей ведь уложили.

– Это тебе Дзгоев наболтал?
– с веселым любопытством спросил Кроль. Я-то ведь знаю, что ты летал во Владикавказ. Ну что ж, спасибо за информацию. У меня все руки до него не доходили. Теперь - дойдут.

– В самом деле, а то давно никого не убивали. Так можно и потерять квалификацию...

Начальник службы безопасности "Московского кредита" налил себе еще стаканчик воды и с удовольствием сделал большой глоток. Его невозможно было вывести из себя.

– Тебе хочется выглядеть героем? Повторяю, глупо. Я еще понимаю, если бы здесь присутствовала Игнатьева... Мужское самолюбие и тому подобное...

Ребров весь залился краской.

– А при чем тут она?!
– волком посмотрел он из угла дивана.

– Ты знаешь при чем. Кстати, девочка тоже стала терять чувство меры. Она доиграется, и мне придется поставить ее на место.

– Если вы ее тронете, вам это обойдется очень дорого!..
– начал было Ребров, но тут же понял, что его угрозы сейчас выглядят смешно, и добавил: - Да и вряд ли это понравится Шелесту.

– Шелесту понравится то, что нравится мне, - со смертельной скукой вздохнул Кроль.
– По сравнению с тобой, у меня накопилось на него столько интересной информации, что я могу заставить его ходить по канату в цирке... И еще об одном я хотел бы тебе сказать. Ты допустишь громадную, может быть, даже роковую в своей жизни ошибку, если будешь видеть во мне что-то вроде... маньяка. Поверь, такая громадная, бестолковая, плохо управляемая страна, как наша, уже давно уничтожила бы саму себя, если бы не спецслужбы. Это ее спасение. Да-да, ты напрасно блестишь глазками... Каждый раз, когда наши соотечественники начинают заигрываться в революции, перестройки, экономические реформы, просто воровать по-крупному, их приходится поправлять моим товарищам... Ты скажешь, что иногда мы поступаем жестоко. Но, убирая всякую гниль, мы сохраняем страну и жизнь тысячам, миллионам людей... Да и кого жалеть-то?! Медведева? Лукина? Или этого обделавшегося от страха Дзгоева? Я тебя уверяю: поганые это людишки! Нарыв, который надо убирать хирургически.