– Если хочешь, я выброшу ее в корзину!
– психанул Ребров, не желая продолжать эту обидную для себя дискуссию.

– Зачем?!
– искренне изумился Стрельник.
– Материал нужно всего лишь немного переделать.

– Как?

– Не заставляй меня говорить банальности... Ну хорошо, - очень достоверно изобразил Игорь всех великомучеников одновременно, - судьба свела меня с тобой в одной комнате, и я должен нести этот крест. Понимаешь, если в статье дерьмо называется дерьмом, то это и читать никому не интересно. Законы жанра требуют, чтобы о посредственном ты писал только в превосходных тонах и, наоборот, о хорошем ты должен писать только плохо. Ты должен стукнуть читателя газетой по голове.

– Знаю я твои штучки!
– скривился Ребров.

Теперь уже обиделся Стрельник.

– Что ты хочешь этим сказать?
– ледяным тоном спросил он.

– Ничего, - попытался отвертеться Виктор.

– Нет, если начал, говори до конца, - настаивал Игорь.

– Я просто читал твой последний материал, опубликованный перед моим отъездом в Сочи.

– И чем он тебе не понравился? Так же как ты в своей нашумевшей статье смешивал с грязью президента компании "Русская нефть", так и я в своем материале раздолбал председателя Внешэкономбанка.

– Весь вопрос в аргументации...

– Ты можешь говорить внятно и по существу?
– подстегнул Стрельник Виктора.

Разговор уже шел на повышенных тонах, при этом никто не собирался уступать.

– Например, ты пишешь, - стал пояснять свою позицию Ребров, - что, когда в семидесятых годах нынешний председатель Внешэкономбанка работал в советском посольстве в Бейруте, наша страна поставляла арабам через Ливан горы оружия.

– Ну и что тебя здесь смущает? По-моему, сильная деталь.

– Но ведь ты не приводишь ни одного доказательства тому, что между пребыванием этого человека в Бейруте и поставками советского оружия на Ближний Восток есть хотя бы малейшая связь!

– Не привожу, - подтвердил Стрельник, - потому что у меня таких доказательств нет. И если бы я написал, что этот долбаный банкир, которого ты непонятно почему защищаешь, напрямую участвовал в поставках оружия, он мог бы потащить меня в суд.

Ребров начал выходить из себя.

– Тогда зачем ты вообще упоминаешь эти два факта вместе - работу председателя Внешэкономбанка в Бейруте в семидесятых годах и поставки оружия арабам в то же самое время?! Ты же пытаешься бросить на него тень, не имея на это достаточно оснований.

– А почему журналисты, писатели любят упоминать, скажем, о том, что какой-то великий ученый и кошмарный убийца, кровавый насильник маленьких девочек, ходили в одну школу?! Или что известная актриса родилась в городе, где сто лет назад землетрясение разрушило все дома?! Никто же потом не утверждает, что скандальный характер этой примадонны порожден тем стихийным бедствием!
– Игорь наконец заметил, что он слишком горячится, и, откинувшись на спинку стула, продолжил уже более спокойным тоном: - Чем больше подобных фактов в статье, тем интереснее ее читать. И настоящий профессионал всегда может дотянуть до приличного уровня даже самый скучный материал.

– В случае с банкиром ты просто передергиваешь, - упрямо повторил Ребров.

– Я передергиваю?! Неплохо! Сначала ты заставил меня читать свою занудную писанину, а потом начал оскорблять. И поучать, хотя тебя об этом никто не просил.

Выяснение отношений, впрочем, достаточно обыденное в этой комнате, прервал телефонный звонок. По внутреннему звонил Хрусталев. Он опять был не в духе и поэтому, услышав голос Виктора, просто буркнул:

– Зайди.

2

Когда Ребров открыл дверь кабинета своего начальника, тот заканчивал правку какого-то материала. Отношение к автору рукописи недвусмысленно отражалось на лице Хрусталева - он хмурил брови, мучительно морщился в поиске нужных слов, яростно черкал ручкой, насквозь прорывая бумагу, и вымарывал целые абзацы. Наконец Роман отложил изуродованную статью и поднял глаза на Виктора.

– С приездом. У меня две новости: плохая и очень плохая. С какой начать?
– спросил он.

– Давай с плохой. Может быть, я сумею дожить до очень плохой.

– Хорошо. Вчера звонил твой следователь. Он был в ярости, узнав, что тебя нет в Москве. Требовал, чтобы я тебя срочно разыскал. Я ему пообещал, что как только ты сегодня появишься в редакции, то сразу ему позвонишь. У тебя сохранился его телефон?

– Да, - кивнул Ребров.
– Я с ним сейчас свяжусь. А какая новость очень плохая?

– Все три дня, пока ты отсутствовал, газеты, телевидение раздували эту историю с самоубийством и с удовольствием вытирали о нас ноги. Зарубежные инвесторы, которые собирались вложить серьезные деньги в "Трибуну", официально сообщили, что замораживают переговоры. Понятно, они хотят подождать, пока шум не утихнет, и посмотреть, что будет дальше. Семипалатинский буквально потерял голову и хотел тебя немедленно уволить. Мне с трудом удалось уговорить его немного подождать... Я это говорю для того, чтобы ты четко представлял ситуацию. Один шанс из тысячи, что нам удастся тебя отстоять. Это будет нелегко. Сейчас ты кровь из носа должен выдать несколько по-настоящему классных публикаций. Кстати, - вспомнил Роман, - как съездил в Сочи?