Помимо активной деятельности в столице, Груднин успевал мотаться по регионам, заручаясь поддержкой местных властей и "промышленных генералов". А в последние дни он как раз совершал поездку по городам Северного Кавказа и на одни сутки специально заехал в Сочи на съезд.

В ожидании своего почетного председателя собравшиеся под полотняным навесом юные бизнесмены активно обсуждали карьерные перспективы Груднина и все сходились во мнении, что лучшую кандидатуру на пост главы российского правительства трудно себе и представить. Его даже называли здесь не иначе, как "теневой премьер-министр". И хотя в подобной формулировке существовала очевидная натяжка, возведение в премьеры почетного председателя Союза молодых российских предпринимателей обещало такие заманчивые перспективы для его членов, что удержаться от волнующих фантазий было трудно даже умудренным опытом и битым жизнью директорам.

Общая эйфория была настолько велика, что, когда Владимир Груднин наконец-таки появился, его встретили бурными аплодисментами и тут же окружили со всех сторон. "Теневой премьер" был невысок ростом, сухощав, широкоплеч, его слегка побитая оспинами кожа на лице туго обтягивала скулы, и внешне он больше был похож на комдива времен Гражданской войны, чем на экономического гуру в эпоху реформ.

Говорили, что еще совсем недавно он был бригадиром, затем начальником цеха и, наконец, директором небольшого завода стройматериалов. И в то время, когда руководители гигантских предприятий, всегда беспрекословно выполнявшие приказы министерских чиновников, с покорностью приговоренных к смерти ожидали, чем обернутся для них затеянные в стране реформы, Груднин чуть ли не первый в стране акционировал свой крохотный заводик и с лозунгами "Даешь частную собственность и рынок!", "Даешь народный капитализм!" бросился завоевывать политические высоты. Впрочем, в его судьбе отражались вековые российские традиции: в смутные времена лидеры всегда поднимались из низов.

– Скажите, - выкрикнул кто-то из плотно окружившей Груднина толпы, это правда, что вас приглашают занять должность первого вице-премьера в нынешнем правительстве?! И согласитесь ли вы на это?

– Разве я похож на человека, которому нравится находиться в одной компании с трупами, пусть и политическими?!
– тут же парировал поднаторевший в публичных дискуссиях "теневой премьер".
– Согласитесь, уважающему себя человеку находиться в такой компании просто неприлично...

Все одобрительно засмеялись, так как в России вряд ли можно было найти человека, довольного действиями властей, особенно с тех пор, как в стране начали проводить реформы.

– А какую экономическую программу вы будете осуществлять, если станете премьером?

– Прежде всего отмечу, что, в отличие от нынешнего правительства, у моей команды такая программа имеется. В двух словах о ней не расскажешь, но ее стержень - содействие структурной перестройке предприятий и прекращение разворовывания страны. Кстати, я думаю, что в будущем к разработке государственных экономических программ мы будем привлекать и специалистов вашего союза. Только, конечно, прежде всего мне нужно стать премьером, и здесь я надеюсь уже на вашу помощь.

По последовавшим за этим многочисленным одобрительным возгласам можно было понять, что такая помощь, конечно же, будет оказана, хотя никто не знал, в чем она должна заключаться.

Как раз в этот момент Ребров увидел Машу Момот, которая, двигаясь по кругу, искала возможность пробиться поближе к "теневому премьеру".

– Не советую, - дотронулся до ее руки Виктор, - затопчут почитатели.

– Что?
– рассеянно повернулась к нему Маша, а когда до нее дошло, что он сказал, она попыталась отшутиться: - Ты же знаешь, что женское любопытство - хуже наркомании. Я собой уже не управляю... Позвольте! Своим хрупким плечом, как в масло, врезалась она в живую стену.

Владимира Груднина терзали в толпе вопросами еще минут десять, пока Большаков не придал этому коллективному выражению любви и обожания организованный характер, потребовав, чтобы все расселись по своим местам. Виктор придержал стул для Маши, но она села в первом ряду, прямо перед поймавшим вдохновение "теневым премьером", и бурно реагировала на все, что он говорил.

В следующий раз Ребров перебросился с ней парой слов только перед обедом. Он поймал ее за локоть, когда она, вместе с источавшим энергию Грудниным и еще несколькими его почитателями, проходила через холл гостиницы в сторону ресторана.

– Что за спешка?
– шутливо начал Виктор.
– Боишься, что юные предприниматели съедят все котлеты и выпьют весь компот?

Маша Момот затанцевала на месте, с нетерпением поглядывая вслед удалявшейся компании.

– Я уже почти дожала его, - как в бреду забормотала она.
– Он может быть мне полезен больше, чем кто-либо другой. За ним - реальная сила, деньги. И он согласился со мной, что для реализации своих политических амбиций ему теперь нужна своя газета... Такой шанс! Правда глупо было бы его упустить? Ты как считаешь?

– Это было бы просто непростительно, - подтвердил Ребров, понимая безнадежность попыток убедить ее сейчас в чем-то другом.

– Увидимся вечером!
– обрадовалась Маша.

Ребров и в самом деле увидел ее поздно вечером, когда вышел на балкон покурить. Маша подходила к отелю со стороны моря вместе с Грудниным, что-то оживленно рассказывая ему. Слова до Виктора не долетали, но по тому, как хохотал "теневой премьер", было понятно, что номер она отрабатывает без дураков.

Поздняя парочка зашла в отель. Виктор еще с полчаса стоял на балконе, прислушиваясь, не хлопнет ли дверь в соседнем номере. И за это время он испытал всю ту гамму чувств, которая знакома каждому мужчине, получавшему отставку у женщины.