А все случилось так: после одной из утренних планерок, вошедших в систему с началом предвыборной катавасии, Алексей попросил Виктора задержаться на минутку. Когда все вышли из кабинета, он порылся на своем столе и вытащил бумажку, где было записано несколько слов.

– Ты помнишь, я просил тебя подготовить документы, которые мы обычно предоставляем нашим потенциальным спонсорам?
– озабоченно спросил Большаков.
– Так вот, ты должен отвезти все это в банк "Московский кредит". Знаешь такой?

Виктор сделал вид, что он что-то припоминает.

– Кажется, в этот банк перешел бывший вице-премьер... как его, - он пощелкал пальцами, - Владимир Шелест.

– Да, - подтвердил Большаков.
– Как раз с этим человеком я недавно познакомился. По-моему, у нас налаживаются неплохие деловые контакты, и я хочу перевести их в долговременное сотрудничество. Но, как я тебе уже говорил, ему нужна хотя бы формальная информация о нас для акционеров банка. Надеюсь, запрашивая ее, он не морочит мне голову...

– Если бы ты его не интересовал, он мог бы просто послать тебя... заметил Ребров.

– Раз ты знаешь этого человека, мне не надо говорить, о каких деньгах и связях идет речь, - устало вздохнул Большаков.
– Документы передай некоему Ситичкину. Здесь его телефоны, - он протянул бумажку, - это один из замов Шелеста. Насколько я понял, он будет непосредственно с нами работать. Ответь на его вопросы и обеспечь всем, что еще ему может понадобиться... Я могу на тебя надеяться?

– Тебе не надо просить меня дважды, чтобы я наладил контакты с "Московским кредитом", - заверил его Виктор.

Замотанный Большаков благодарно кивнул и взялся за телефон, но окликнул Реброва уже у двери:

– Кстати, ты не обижаешься на меня за то, что руководителем избирательного штаба я назначил Рината?

– Я все равно не смог бы делать то, что делает он. Мы разные люди.

На лице Алексея промелькнуло какое-то теплое чувство, но он сразу же нахмурился:

– Займись "Московским кредитом" как можно быстрее!

– Я займусь им немедленно, - успокоил его Ребров.

А про себя подумал, что тянуть в этом вопросе ему нет никакого смысла - все последние недели он угробил на то, чтобы исподволь вывести Большакова на "Московский кредит" и таким образом самому поближе подобраться к Шелесту. Это оказалось очень нелегко. Чтобы добиться необходимого результата, ему понадобилось все его упрямство и хорошее знание механизмов принятия решений в союзе.

Обычно поиск спонсоров для избирательной кампании Большакова происходил следующим образом: Ребров и его команда составляли списки банков, которые хотя бы теоретически могли быть заинтересованы в сотрудничестве, и передавали свои разработки заместителю Алексея. А тот в свою очередь через членов союза и другие каналы вел предварительные переговоры, искал подходы к толстосумам.

Так вот, во всех четырех списках банков, что легли на стол большаковского зама, в числе первых стоял "Московский кредит".

3

До Владлена Ситичкина Ребров дозвонился с огромным трудом, и еще больших усилий ему стоило уговорить капризного до неприличия зампреда "Московского кредита", чтобы их встреча состоялась сегодня же, а не "завтра-послезавтра". Так как до конца рабочего дня оставалось совсем немного времени, Виктор помчался в банк, рискуя окончательно загнать свою старушку "Ладу", бесстрашно пробивавшуюся сквозь грязную, перемешанную с солью снежную кашу.

По дороге Ребров думал о том, что судьба - это не выдумка астрологов и не литературный образ, а такая же реальность, как, скажем, очередной платеж за квартиру. Он только не мог решить однозначно: зачем она помогает ему вновь и вновь выходить на людей, организовавших компанию "Русская нефть", банк "Московский кредит" и собравших банду головорезов во главе с Рудольфом Кролем? Самым логичным показалось предположение, что судьба таким образом хочет сломать ему шею.

Банк размещался в старинном здании в стиле модерн, расположенном в переулках между Пречистенкой и Сивцевым Вражком. Представший взору Реброва особняк был так похож на тот, который занимала в свое время компания "Русская нефть", что Виктор оторопел. Приятно было сознавать, что утонченные вкусы некоторых людей не изменяют ни грандиозные социальные, ни еще более грандиозные экономические катаклизмы и что в этой стране есть хоть что-то стабильное.

Ребров поднялся по небольшому, тщательно очищенному от снега крыльцу, слегка изогнутому в соответствии со стилем всего здания, миновал двойные двери и оказался в просторном теплом вестибюле. В глаза сразу бросились широкая, застеленная ковровой дорожкой мраморная лестница на второй этаж и хорошо сохранившаяся лепнина на потолке.

– Вы к кому?
– строго спросил стоявший у входа охранник в уже знакомой Виктору темно-синей форме с подковообразной нашивкой на рукаве, которую он видел, посещая вотчину Рудольфа Кроля у Павелецкого вокзала.

– К вашему зампреду Ситичкину, - ответил Ребров.
– Мы договаривались о встрече. Он сказал, что закажет мне пропуск.

Охранник взял у Виктора паспорт, внимательно пролистал его, затем заглянул к себе в журнал и кивнул: мол, все в порядке.

– Вас проводят, - сказал он и, подозвав другого охранника, коротко пояснил: - К Ситичкину.