Щеки, шею, уши Семипалатинского залила краска. Не поднимая головы и не отрывая глаз от лежавших на его столе бумаг, он тихо сказал:

– Вон!

Собирал вещи Ребров под укоризненным взглядом Игоря. Их оказалось не так много: блокнот с номерами телефонов, англо-русский словарь, несколько папок с документами по тем материалам, которые он писал.

– И чего ты добился?
– спросил Игорь.

– Пожалуйста, не надо читать мне нотации! Сегодня почему-то все только этим и занимаются.

– Хорошо. Однако если ты человек объективный, то должен согласиться, что Семипалатинский - прав! Ты уже не первый раз подставляешь и его, и всю редакцию.

– Подставляю?!
– замер Виктор со стопкой бумаг в руках.

– Согласись, что наш главный - заметная фигура не только в журналистике, но и вообще в политических кругах страны. И для его авторитета особенно болезненным является каждый промах газеты.

– Знаешь, ты скоро уже не будешь исполняющим обязанности редактора, сказал Ребров.

– Почему?
– недоуменно нахмурился Игорь.

– Потому, что ты станешь редактором отдела!
– Хлопнув дверью, Виктор вышел из комнаты.

Самой неожиданной оказалась реакция на публикацию интервью с министром финансов у Алексея Большакова, который все больше и больше погружался в свою предвыборную кампанию. Узнав об уходе Реброва из газеты и о причинах этого, предводитель юных буржуев почесал уже начинавшую обозначаться у него лысину и поинтересовался, нельзя ли как-то использовать знакомство Виктора с министром.

– Как ты это себе представляешь?
– съехидничал Ребров.
– Попросить министра финансов включить расходы на твою предвыборную кампанию в государственный бюджет?

– Ты думаешь, это возможно?
– поинтересовался обычно не страдавший отсутствием чувства юмора Большаков.

Глава XVII

СУДЬБА - НЕ ВЫДУМКА АСТРОЛОГОВ

1

Ребров сидел в приемной Союза молодых российских предпринимателей, пил чай, приготовленный пышногрудой секретаршей Люсей, и болтал о всяких пустяках с приторно услужливым Левоном. Виктор явился по вызову начальства, но в кабинет Большакова уже успел кто-то заскочить, и теперь он дожидался своей очереди. Да и торопиться было особенно некуда: с тех пор, как он ушел из "Народной трибуны" и избавился от необходимости бегать по пресс-конференциям, каждый день писать что-то в газету, времени у него было навалом.

В отличие от других - больших и маленьких - комнат в этом здании, где люди порой терпели друг друга лишь по служебной необходимости, в приемной царила волшебная атмосфера любви и обожания. Здесь на глазах у всех разворачивался восхитительный служебный роман между Люсей и Левоном - такой же замысловатый и непредсказуемый, как в телевизионных сериалах.

Возможно, вне работы у каждого из них существовала совсем другая жизнь и даже другие семьи, но никакие события за пределами приемной не способны были вторгнуться в их нежные отношения. Причем Люся играла в этой мыльной опере роль светской львицы, очарованной своим поклонником, но все еще не решившейся ему уступить. Левон же изображал верного рыцаря, совершающего множество подвигов во имя любви - начиная от покупки в соседнем магазине всяких канцелярских мелочей для своей принцессы и заканчивая практически ежедневными подношениями букетиков цветов, сладостей и прочей симпатичной ерунды.

В первые недели работы в союзе Виктора немного раздражал этот, всегда одевавшийся с иголочки, подобострастный брюнет. Но потом он понял, что помощник Большакова по всем вопросам обладает и острым умом, и чувством юмора. Ну а что касается безмерной услужливости Левона, то она была сродни бурному проявлению чувств подобранной на помойке дворняги, которая, как правило, гораздо умнее породистых, с длинной родословной собак, но вынуждена лебезить перед хозяином, притворяться глуповатой простушкой, лишь бы ее не выгнали на улицу.

В союзе всем было хорошо известно, что Левон несколько лет назад приехал с Кавказа, где постоянно происходили военные конфликты и не было никакой работы. В столице он жил на полулегальном положении, снимал однокомнатную квартирку в подмосковных Мытищах и содержал семью где-то в Армении.

У него больше, чем у кого бы то ни было, имелось поводов для плохого настроения, нервных стрессов и грубости, но он никогда не позволял себе ничего подобного или просто не мог этого позволить. Левон с благодарностью принимал любой подарок судьбы и терпеливо ждал, когда она преподнесет ему деньги, собственный дом и любовь секретарши Люси.

Однако именно потому, что он не имел ни дома, ни денег, ни престижной машины, внести окончательный перелом в свой служебный роман, добиться благосклонности симпатичной секретарши у него почти не было шансов. Хотя, с другой стороны, самоотверженные ухаживания Левона не могли оставить ее равнодушной, и она флиртовала с ним весь рабочий день.

Впрочем, как настоящая женщина, Люся напропалую кокетничала и с другими мужчинами. Даже Реброву, не по своей воле засевшему в приемной, она из чисто спортивного интереса продемонстрировала весь набор своих смертельных штучек.