– Писец! Писец!
– заорала Королева.

– Почему ты зовешь только двоих?
– спросил король.
– Сделай более множественное число.

– ...сцы... сцы, - добавила Королева.

– Похоже на шипение жалкой индюшки, - заметил Король.

– Служанки старушки всегда просят пенсию, - заявила Королева.
– А какое это все имеет к ним отношение? И что с ними сталось? Что? Что?

– Рудники!
– воскликнул Люцер.
– Говорит: "Платить не желаю". Отпусти их, отпусти, отпусти, умоляю!

– Этого не может быть, - возмутилась Королева.
– Кто мог такое приказать?

Люцер повернулся и уставился на Бингерна.

– Нечего было их так обожать, - заявил тот.

– Отпусти их!

– Сегодня не обещаю.

– Где королевские мантии?
– поинтересовался Король.

– Я отдал постирать их.

– Ты их продал! Ты нас предал!
– рассердился Король.

– А где драгоценности нашей короны?
– поинтересовалась Королева.

– В музее - ими любуются матроны.

– Ложь! Ложь! Ты нас ограбил. Верни их! Верни их!

– Мне кажется, я слышу шаги писцов, - сказал Бингерн.
– Давайте посадим их тут, и пусть делают, что я прикажу.

– Думаю, мы не нуждаемся в твоей помощи. Мы совсем не так просты.

– В таком случае ваших друзей и фаворитов я жестоко накажу, - пообещал Бингерн и поднес к губам свисток.

– Остановись!
– возопил Король.
– Сделаем все, как скажешь ты.

– Я знал, что ты сможешь себя превозмочь. Все должно быть сделано в эту ночь. Сейчас - кто станет спорить против этого факта!

Он открыл дверь, и все четверо вошли внутрь.

– Тебе не хватает такта. Но ведь у тебя в руках козыри, - проговорила Королева.

– ...Люцер, Рожденный на Звезде, нашей волей приговаривается к рудникам. Все остальные политические заключенные остаются в .своих камерах. Подтверждаем, что Аксель Дж. Бингерн продолжает владеть своей вотчиной... диктовал Бингерн.

– Это, - напомнил ему Люцер, - зависит от того, как пройдет Пир Юлеки в часовне, расположенной в твоих владениях.

– Знаю!

– Прекрасно. Тогда запиши.

– ...И это в тот момент, когда Алиса наконец с нами, в самую важную ночь из всего года.

– Страхом меня обделила природа!
– заявил Бингерн.

– А мы его не упоминали.

– В указе про это не написали!
– вскричал Бингерн.
– Прибавьте все необходимые формальные подтверждения и словечки, и пусть идут ко всем чертям!

– Какой язык!
– возмутилась Алиса.

– Он дурно воспитан - это известно нам, - согласился Люцер.

– Выполняйте приказ! В копи его!
– орал Бингерн.

– Я имею право присутствовать на службе, - заявил Люцер.

– В таком случае возьмем его с собой. Отправим на рудник после.

Люцер поднял руку и сжал пальцы Алисы.

– Сегодня я стану самим собой - а он скорее всего нет.

– Это хорошо?
– поинтересовалась Алиса.

– Радуйся и будь честен, - ответил Люцер, - и все будет по-нашему.

– Ничего не понимаю.

– Время прозрения наступает.

– Бингерн всегда казался таким приятным джентльменом, а вы преступником, хоть и очень воспитанным.

– Он все время врал. Вы видели, какой он выбрал путь? Кстати, и чужое не дурак стянуть.

– Теперь мне ясно. Он и вправду обманщик ужасный.

– Мы скоро отправляемся на службу. Вы голодны? Если да - он позаботится о том, чтобы вас накормили. Хочет, чтобы вы себя хорошо чувствовали.

– Я обойдусь. Что-то мне не хочется здесь есть.

– А что плохого в здешней еде?

– Тут все наполовину не в себе.

– Верно. Но на другую половину они совершенно нормальны.

– Я на вашей стороне. Что ещё можно сказать? Урла-лап!

– Кур-ла-ла!

– Нам пора!
– воскликнул Бингерн.

Покинув замок и тот день, они пустились в путь. Через поля, холмы, луга - и негде отдохнуть. Они стремились в светлый край, страну по имени Балбесния.

– Спойте для меня, Алиса, - попросил Бингерн, и она начала "Старое доброе время".

Мотоциклы Щебетунчиков рокотали впереди и позади, луна источала масло и яд, и куда бы Алиса ни посмотрела, ей казалось, что она видит улыбку без кота. Налетел прохладный ветерок, и все тени превратились в черное одеяло.