Торговаться было утомительно, и Лео устал. Один раз, в самый разгар спора, ему стало дурно. Он, потянувшись, закинул голову назад — и вдруг почувствовал сильное головокружение. Ощущение было такое, будто мозг завертелся за глазными яблоками, сами же глаза оставались на месте. Комната и сидевшие перед ним люди тоже оставались на месте, а в голове кружилось. Потом комната стала вращаться вокруг людей, люди же сидели неподвижно и глядели на него. Он так побледнел, что они испугались. Все подались вперед, вытаращив глаза и раскрыв рот, словно собираясь что-то сказать. Потом и они стали вращаться. Все вращалось в разных направлениях: комната в одну сторону, люди — в другую, а мозг его — в третью. Он зажмурился — головокружение усилилось. Тогда он нащупал край стола, ухватился за него и остался сидеть с закрытыми глазами.

— Лео! — вскрикнул Джо. — Что с тобой?

Слова Джо еле доходили до Лео, прорываясь сквозь головокружение. Потом кружение замедлилось и, наконец, вовсе прекратилось.

— Тебе нехорошо? — спрашивал Джо.

Лео раскрыл глаза. Джо стоял, наклонившись над ним, с таким лицом, словно увидел смерть.

— Неправильно питаюсь, — сказал Лео и рукой надавил на живот. Лица окружающих выражали то же, что и лицо Джо. Кто-то подал Лео воды. Он отпил немного, громко глотая, тыльной стороной руки вытер губы и покачал головой. — Да, — сказал он, — не сплю и не питаюсь как надо.

Призрак смерти медленно покидал комнату. А бизнес тотчас снова вступил в свои права, и все пошло по-прежнему. Лео слушал и говорил. Он расстраивал планы своих противников, предлагал взамен собственные и при этом все время думал: начнется ли опять головокружение, если откинуть голову, и нагибал голову вперед до тех пор, пока у него не заломило шею. Тогда он немного приподнял голову, потом еще немного и еще чуть-чуть, но тут головокружение началось снова, и он поспешил ее опустить. «Кто может вынести такую жизнь?» — подумал он.

Гроза надвигалась. Тучки, предвещавшие бурю, сталкивались, сливались в одну грозовую тучу. Беда следовала за бедой.

— На что это похоже? — сказал Лео Бауеру, когда тот снова появился в конторе. — Я дал вам возможность отдохнуть ради пользы дела, а вы ухитрились еще больше устать.

Бауер, казалось, не столько устал, сколько был не в духе.

— Я плохо спал, — объяснил он. — Все думал. — Джо стоял рядом с Лео и сочувственно улыбался. Бауер кинул беспокойный взгляд на Джо. — Можно с вами переговорить наедине? — обратился он к Лео.

— Да говорите здесь, мы с братом теперь компаньоны.

Но Джо в этот день был само дружелюбие. Он сказал, что подождет Лео внизу, в машине. Он и приехал в контору только за тем, чтобы познакомиться со служащими, раздать им праздничные подарки, предупредить, что синдикату потребуется лишняя копия ежедневного баланса, и показать заодно, что он такой, как все, ничуть не страшный, и бояться работать у него нечего. Подарки Джо купил у приятеля Бэнта, члена муниципалитета, оптового торговца мясом. Этим он делал одолжение Бэнту и его приятелю, члену муниципалитета. Но в данном случае Джо заботился не о них, а о служащих лотерейных банков. Он знал, что с банкирами он управится легко и просто; они связаны крепко-накрепко и слишком много потеряют, если вздумают вырываться. Но многим из служащих могла не понравиться перспектива работать на Тэккера — и они при этом ничего не теряли, кроме своего места. А место в лотерейной конторе — небольшая приманка. Потому-то Джо и раздавал праздничные пакеты, заискивающе улыбался и теперь покорно ушел, оставив Бауера наедине с Лео.

— Что с вами опять приключилось? — спросил Лео.

— Да все то же, — ответил Бауер. — Я все думал и думал и пришел к тому же выводу.

— Вы хотите уйти?

— Не хочу, а вынужден.

— Вы не могли выбрать более подходящего времени для такого разговора? Двадцать человек ждут меня в конторе. Поговорим после, — и он повернулся, чтобы уйти.

— Я вам об этом говорю для того, — продолжал Бауер, — чтобы вы подыскали себе кого-нибудь на завтра.

Лео остановился.

— Как на завтра? — воскликнул он. — Вы на ответственном месте. Вы обязаны дать мне время подыскать человека.

— Не могу. Честное слово, не могу. Я здесь не выдержу.

— Да что, в конце концов, здесь отрава, что ли, рассыпана?

— Да.

— После того, что я для вас сделал, вам бы следовало хоть немного посчитаться со мной.

— Я ничего не могу с собой поделать.

— Никак не пойму вас. Кажется, неглупый парень. К тому же человек семейный, а ведете себя черт знает как. Словно у вас мозги не в порядке.

Бауер опустил глаза. Он беспокойно переминался с ноги на ногу; все его тело пришло в движение. Руки, ноги и даже язык во рту.

— Когда я попадаю сюда, — сказал он, — у меня и, правда, в голове мешается, и весь я сам не свой.

— То, что случилось на прошлой неделе — полицейский налет, — больше не повторится, я вам ручаюсь. Против этого приняты меры.

Бауер сказал, не поднимая глаз от пола!

— Честное слово, мистер Минч, я сам это знаю. Твержу себе это, убеждаю, и все-таки не помогает. Видимо, я не гожусь в… то есть на то, чтобы быть там, где… Нет, сколько бы я себя ни убеждал, все равно у меня в голове мешается.