Теперь он катил платформу под прямым углом к брустверу. Без направляющего так угадать надо, чтобы просвет рампы не превышал полутора метров. Там "сандали" разгрузочные сбросить, цепи крепежа отпустить, ратчеры в ящик грузника спрятать, а то забудешь по запарке, и внимательно осмотреться. Нет ни души на танкодроме. Жрут и кейфуют бронетанковые силы.

– Кейфуйте!
– не возражает Мотька, и с грузника, перекосоебившись и, конечно же, ногами вперед в водительский люк - шмыг.

В темной дыре копчиком обо что-то - хуяк! Пропадлючие танки Советов! Монголоиды!

Потерпи, Мотенька. Потерпи. Перемелится - мука будет...

Теперь разберись, что к чему. Как Марьян говорит: "Поимей мозгов на голове".

Тумблер, правый крайний на панели, вверх - ап!

Замкнулась цепь электроподачи. Заиграли стрелки-часики.

Рычаг коробки скоростей в нейтралку - бенц!

Кнопку стартера утопить - взыт! Захрюкал, закашлялся Товарищ! Загудел.

Теперь, Моти, пройдись от конца разумных действий к истокам и проверь все. Чтоб не было "фашлы".

Проверили.

Так.

Сцепление выжать. Заднюю скорость врубить. Стояночный тормоз ослабить и без газа, Мотя. Только без газа.

Ориентир у тебя - выхлопная труба твоего тягача. Кулисы не трогай. Они тебя не трогают, и ты их не трогай.

Давай, Мотька. Пошел!

Почуял Мотька, как попятился "тиран", как коромыслом болтнуло на скосе платформы, на линии центра тяжести, и труба исчезла в глубине синего неба, вернулась и вновь исчезла, и Мотьке показалось, что вот он валится в синюю воду бассейна без всплеска и брызг. До дна.

"Пушку, блядь, не отвернул в сторону", - вспомнил Мотька и облился вонючим мандражным потом.

Танк заглох, но остро, до удушья испарялась солярка. Сгорю!
– подумал Мотька, нащупал и выключил тумблер электроподачи и пополз из люка в синее небо. В космос!

– Мехабэ-э-эль!
– услышал Мотька налитый бешенством крик.
– Слезай, скотина! Ты арестован!

С пятиметровой высоты стоящего раком танка Мотька увидел влажный глянец лысины, черный распял рта и две пары обоюдоострых мечей на светло-зеленых полевых погонах.

Бригадный генерал - точно определил Мотька и взмахнул руками, теряя равновесие.

– Осторожно!
– сказал генерал спокойно.
– Спускайся осторожно. Не сюда ногу... Так... Не торопись...

Мотька полз вниз по гладкому крылу брызговика.

Я спускаюсь в тюрьму!
– понял он.
– В тюрьму и позор...

– Водитель?
– спросил генерал и показал рукой на трейлер.

– Да.

– Из Кастины?

– Да.

– Твой командир Милу?

– Да.

– Полковник Милу?

– Полковник Милу, - подтвердил Мотька.

– Фамилие?

– Полковник Милу Гилад.

– Твое фамилие, дурак!

– Мордехай Бреслер.

– Ты арестован, Мордехай Бреслер, - сказал генерал.

И добавил:

– Ты уже хорошо арестован. Иди за мной.

– Командир!
– сказал Мотька.

– Да.

– Я смогу позвонить?

– В Кастину сообщат, - заверил генерал.

– Я должен позвонить домой.

– Н-на!
– сказал генерал и, не поворачиваясь, показал Мотьке поверх погона средний палец.

Мотька молча проглотил обиду. Топал, загребая ботинками серую пудру танкодрома, стараясь попасть в глубокие ямки следов генерала. Подходили к штабным баракам.

– Рахель!
– крикнул генерал.
– Рахе-ель!

Возникла Рахель. Тощая девчонка-солдатка с сифоном и стаканом в руках.

– Молодец, - похвалил генерал и дважды опорожнил стакан с газировкой.

Мотька шаркнул сухим языком по сухим губам.

Солдатка, похожая на Ципору, посмотрела на Мотьку. Потом не генерала.

– Н-на!
– показал палец генерал и забрал у Рахели сифон.
– Вызови мне офицера техслужбы, а этого, - он показал на Мотьку, - держи в кабинете и глаз не спускай. Я скоро вернусь.

– Что ты натворил?
– спросила Рахель.

– А-а...
– сказал Мотька и махнул рукой.
– Все пропало...

Рахель достала из холодильника пластмассовый кувшин.

– Пей, - сказала солдатка и покосилась на дверь.
– Пей скорее.

"Так бы поступила моя Ципи, - подумал Мотька.
– Именно так. Почему чахи не любят худых девчонок? Они добрее толстух".