Хорошо к нему приложились. И он знал, кто ударил его. Шлыков. Негодяй и убийца. Только рядом его нет. Он взрывает, вернее, уже взорвал могилу, к которой подошли Люба, Виталий и Катя. И сейчас вернется сюда, чтобы расправиться с ним.

Круча всегда был защитником слабых. Многим он помог, немало было тех, кого он спас от смерти. Но сейчас не в силах был спасти самого себя. Даже сбежать не мог. Руки связаны за спиной. Другой веревкой он был привязан за шею к дереву. Шлыков стянул узлы на совесть. И веревку качественную подобрал.

Сначала из-за ближайшей могилы появилась Люба. Ее тянул за волосы Шлыков. За ними шла и плакала Катя. Ее пинками подталкивала Алла. Вот твари!

– Очнулся, пес? – зло спросил Степана Шлыков. – Тем лучше. Я хочу, чтобы ты видел свою смерть! Дешевая бутафория.

– Сюда, сучки! – Он показал Любе и Кате на место рядом со Степаном.

– Ну вот, вы все вместе, – скривилась Алла. – Виталика не хватает, опередил он вас… Значит, Болотова убило взрывом.

– Ничего, они сейчас вслед за ним отправятся…

Было видно, что Шлыков наслаждается своим превосходством. И ему, похоже, хотелось продлить это удовольствие.

– Ну так в чем же дело? – презрительно скривился Степан. – Давай, кончай меня. Чего ждешь?

Он понял, что проиграл. Ему чертовски хотелось жить. Но не хотелось, чтобы этот гад издевался над ним.

– Почему только тебя, я кончу вас всех…

– Ты что, придурок, не понимаешь, что взрыв всполошил всю округу.

Сейчас здесь будут люди…

– Какие люди? – усмехнулся Шлыков. – Вонючие колхозники с сеновала?

Или пьяный мент, один-единственный на всю деревню?…

И все же предупреждение Степана возымело действие.

– Алла, иди заводи машину. И посмотри за дорогой. Сообщи мне, если что…

Он показал на свою портативную радиостанцию, которая торчала из кармана солдатского кителя. Идиот, нашел во что нарядиться.

– Ладно, – кивнула Алла.

Этой суке не хотелось уходить. Но она понимала, что Герман прав.

И все же она не могла отказать себе в возможности покуражиться над пленниками.

– Ну что, тварь, добилась своего? – злорадствовала она, с ненавистью глядя на Любу. – Задвинула меня в сторону, прибрала к рукам моего мужа…

Ну вот, теперь ты всегда будешь с ним. На небесах… Или в аду… На этот раз ты от нас, сука, не уйдешь!

– А ты, мусор, – прошипела она, обращаясь к Степану, – кого сукой назвал? Меня?… Достану суку… Да не достанешь! Труп ты! Уже труп!… Не бьет твоя карта мою, понял? Кончай их, Гера!

Она повернулась ко всем спиной, гордо вскинула голову и зашагала по тропинке между могилами.

– Твоя беда, мусор, что ты спал с ней, – Шлыков кивнул вслед уходящей Алле. – Все, кто спал с ней, спят сейчас в обнимку с ангелами, – вознес он глаза к небу. – И ты сейчас на небеса отправишься…

– Я не пойму, ты киллер или трепло? – как на грязь из-под ногтей посмотрел на него Степан.

– Я философ, – на полном серьезе ответил Шлыков.

– Ну да, философский факультет…

– Нет, я философ по жизни. Исповедую философию смерти…

– Ух ты, – презрительно усмехнулся Степан. – Только постулаты своей философии толкать не надо…

– Почему не надо? Надо… Но у меня нет времени. Спешу, извините…

Шлыков о чем-то подумал, усмехнулся своим же мыслям и начал поднимать руку с пистолетом. Степан видел, как прорезает воздух острый пучок лазера.

Красная точка ползла по земле, стремительно приближалась к нему. Еще немного, и она застынет у него на лбу.

– Дяденька, не надо! – взвизгнула Катя.

– Эй, брось «пушку»! – послышался вдруг тусклый, но требовательный голос.

Степан повернул голову и увидел Болотова Голова вся в крови, пиджак и рубашка иссечены гранитной крошкой, окровавленный, сам весь в пыли. Он еле стоял на ногах. И упал бы, если б не держался одной рукой за покосившийся крест ближайшей могилы. В другой руке у него был пистолет. Он был слаб, на грани обморока. Но «Макаров» держал твердой рукой, и во взгляде сила.

Виталий готов был выстрелить в любое мгновение. И он не промажет.

Шлыков сразу понял это.

И все же он медленно начал поворачиваться к нежданному противнику.

– Я сказал, брось «пушку»! – И такая ненависть вспыхнула во взгляде Болотова, что Шлыков разжал пальцы.

Его пистолет упал на землю.

– А теперь развяжи его. – Виталий повел «пээмом» в сторону Степана.

И обнажил взгляду желтый ярлык на стволе. Такие наклейки бывают на детских пистолетах.

Неужели «Макаров» не настоящий, а всего лишь пневматическая дешевка?