— А у меня большие руки, — сказал он скорее себе самому, чем ей. — Думаю, ребенку в твоем животе будет удобно. Но все равно твой отец прав. Когда ты забеременеешь, мы вернемся в Англию.

— Он говорил с тобой о моей матери, да?

— Да, и его приводит в ужас мысль, что ты тоже можешь умереть во время родов. Незачем и говорить, что я не допущу этого.

— По сравнению с моей матерью я — огромная неуклюжая великанша. По крайней мере так всегда говорила Дидо.

Лайонел, сосредоточив свое внимание на её прелестном животике, ничего не ответил.

— Он все еще тоскует по ней. Бедный отец! Лайонел наклонился и поцеловал Диану в живот.

— Слишком устала, чтобы еще постонать?

— Да. Я уже не в силах, муженек.

Он вздохнул.

— Я женился на ледышке. Такая вот печальная судьба. Кулачок Дианы врезался ему в плечо, и он прохрипел:

— И к тому же на злюке.

Она еще раз стукнула его. Тогда он схватил ее за руку и навалился на нее.

— Слезай, негодяй! Ты тяжелый и потный.

— Несколько минут назад ты на это не жаловалась. У меня в ушах все еще звучат твои стоны. Правда, любимая, мне было нетрудно закрыть тебе рот рукой.

Она вдруг расслабилась, обхватила его руками и зарылась лицом в подмышку.

— Там, в Англии, ты мне вначале так не понравился! Я думала, ты — щеголь и высокомерный, самодовольный грубиян. Помнишь, как ты в первый раз взял меня на руки и внес в дом? У меня тогда появилось странное чувство, я подумала, что у меня болит живот или я проголодалась, или что-то в этом роде. Ты знал тогда, что я почувствовала к тебе?

Он знающе и очень по-мужски улыбнулся.

— Да, ты была прелестна. Насколько я помню, мне пришлось тогда собрать всю свою волю, чтобы не наброситься на тебя там же, на пороге дома Люции. Твоя грудь… это было большое искушение. Ты тогда была такой задиристой и невинной.

— А потом у тебя хватило наглости отколотить меня. Его рука обхватила ее, кончики пальцев задвигались, поглаживая.

— Ты это заслужила, — ответил он. — Да, наверное, у нас период ухаживания проходил не совсем обычно. Кстати говоря, при первой встрече ты мне показалась глупой, высокомерной колючкой. Я не хотел и близко к тебе подходить.

— Да, — сказала она с довольной улыбкой. — А теперь ты так близко, ближе не придумаешь.

— Да, Бог свидетель! И знаешь, чего я сейчас хочу? Пойти поплавать. Если нам повезет, то на этот раз мы не наткнемся на труп.

Такая шутка слегка покоробила Диану, но ей удалось ответить довольно непринужденно:

— Пойдем.

Этой ночью не было никаких трупов. Они плавали в прохладной воде и дурачились, пока не устали. Лайонел обнял Диану, ее волосы накрыли его, словно одеяло.

— Диана… — ласково сказал он, глядя в сторону. — Нам пора возвращаться домой.

Граф почувствовал, как она поджалась.

— Домой, в Англию. Я пока не знаю, что делать с плантацией «Менденхолл». Как только все будет улажено, мы уедем. Но я клянусь тебе, что мы будем приезжать на остров Саварол. И в Лондоне мы будем столько, сколько ты захочешь. Тебе понравится мое поместье неподалеку от Эскрика. Помнишь, как тебе понравились торфяники и вереск? А рядом живут Фрэнсис и Хок.

Она долгое время молчала. Затем Лайонел почувствовал, как ее ноги обхватили его бедра. Наконец она проговорила:

— Мы сможем забрать с собой в Англию мою лошадь? Лайонел почувствовал облегчение, будто у него с плеч свалилась вся тяжесть мира вместе с атлантами.

— Да, конечно. Если хочешь, мы можем спарить ее с Летящим Дэви, скакуном Хока, и тогда у тебя будет множество маленьких Танис.

— Ты милый, Лайонел, — сказала Диана и поцеловала его.

— Да, я милый. Ты только сейчас пришла к такому выводу? Она не ответила, и тогда Лайонел окунул ее с головой.

Диана вынырнула, фыркая и смеясь.

— Забираю свои слова обратно. Ты… грубиян.

— Но я твой грубиян, — сказал он и снова окунул ее в воду.

Почувствовав ее руки на своих бедрах, Лайонел тоже нырнул.

Они шли к дому, накинув халаты. Лайонел немного помолчал, потом ласково приподнял подбородок Дианы. Он смотрел на жену долго, но ничего не говорил. Потом поцеловал ее.

— Ты соленая.

— Как и ты.

— Я уже говорил тебе, повторю еще раз: все кончено — болезнь Шарлотты прошла; мои подозрения, моя уверенность в том, что все женщины — предательницы, исчезли. Я люблю тебя, Диана.

Не в силах поверить ему, она несколько раз моргнула: ее сердце сильно забилось.

— Это правда. Наверное, я полюбил тебя потому, что ты прелестно выглядишь, когда спишь, раскинув ноги и испуская дикие стоны.

Она все еще молча смотрела на мужа.

Лайонел сжал ее голову ладонями и крепко поцеловал.

— Несмотря на то, что ты соленая, мокрая и жутко загорелая, я все равно тебя люблю.

Диана задрожала.

— Хорошо, — наконец прошептала она. — Хорошо.

— Отлично, — сказал он, взял ее за руку и повел в большой дом.