— Надеюсь, вам встретится рыба-колючка! — крикнула она ему вслед. — Одного укола достаточно, чтобы вы вопили и стонали, как привидение.

Лайонел ничего не ответил, даже не обернулся. Он улыбался торжествующей, удовлетворенной мужской улыбкой. Наконец он добился, что она захотела его. Наконец она готова принять его, принять целиком.

Лайонел замурлыкал матросскую песенку, которой его научил Ролло. В ней говорилось о женщине-пирате, которая застала своего непутевого мужа в борделе на острове Святого Фомы и убила его ножом. Интересно, это правда?

— Окунь был неплох, — сказала, облизывая пальцы, Диана. — Но жаркое из ракушек — просто отвратительное. Такое жесткое, что у меня едва зубы не вывалились.

— Как это — вывалились? Как ваша грудь из платья? Действительно ужасно.

В первый момент ей захотелось закричать на него, но она сдержалась. Он ждал, что она смутится, начнет огрызаться в ответ на его двусмысленные замечания. Но девушка, напротив, постаралась задорно улыбнуться. Ей это не слишком удалось, но для начала неплохо.

— Вы хотите сказать, что моя грудь ужасная, Лайонел?

На какое-то мгновение молодой человек смешался, что, казалось, обрадовало Диану. Но последнее слово было все-таки за графом.

— Я не уверен, что слово «ужасная» подходит к вашей груди, — сказал он, бросив рыбные кости через плечо. — Я помню, как ваша грудь заполнила всю мою ладонь, а ладони у меня, как вы заметили, довольно большие. — С этими словами Лайонел продемонстрировал ей руки, сложенные в горсти.

По привычке Диана быстро подняла плечи. Он расхохотался.

— Это вам не поможет, милое мое дитя. Вы не можете заставить ваши прелести исчезнуть, и слава Богу!

— А вы?

— Еще один такой небезразличный взгляд, и сами все увидите.

— Лайонел, — проговорила она, ее голос прозвучал тихо, почти неслышно.

Молодой человек вдруг сел и взял ее за руку.

— Мне нравятся наши с вами перебранки. Может быть, через несколько месяцев вы сможете стать мне достойным противником.

Диана смотрела на его загорелую руку, сжимавшую ее ладонь, и вдруг спросила:

— А Хок и Фрэнсис любят друг друга до безумия?

— Да, — отозвался Лайонел, и слегка погладил ее руку. — Но не всегда было так. Когда-то им — в общем, как и нам — не оставили выбора, им пришлось пожениться. Тогда Фрэнсис нарочно наряжалась в отвратительные платья, стараясь выглядеть дурнушкой, а Хок, этот безумный слепец, не смог рассмотреть ее в этих маскарадных костюмах. Самое интересное началось после того, как он наконец увидел, ее истинную красоту.

— А вы рассмотрели? Я имею в виду, вас не обманул ее маскарад?

— Нет, не обманул. В те времена я был очень проницателен.

— В какие времена? До истории с Шарлоттой?

— Можно и так сказать. Но теперь я еще лучше могу судить обо всем и обо всех. Сегодня прекрасный вечер, не правда ли? Пойду прогуляюсь, это полезно для здоровья. — с этими словами Лайонел встал и пошел прочь.

Диана тоскливо смотрела ему вслед. Какую игру он затеял теперь? Ей подумалось, что, вероятно, он просто передумал.

Была тихая лунная ночь, смолкли даже кокуи, и птицы в ветвях банановой пальмы замолчали. Диана перевернулась на спину медленно и осторожно, стараясь не разворошить свою подстилку из пальмовых листьев. Девушка пыталась думать об отце, о новой мачехе, о сводном брате, но все ее мысли заполнял Лайонел. Не только мысли, но и тело. У Дианы горела кожа, казалось, она вдруг вся напряглась от возрастающего желания. Она поеживалась от возникшей внизу живота боли. Где же он? Совершает моцион, съязвила она про себя.

Диана закрыла глаза рукой от лунного света и заставила себя дышать глубоко и ровно.

— Диана?!

Его голос звучал тихо, но повелительно. Девушка медленно убрала руку и открыла глаза. Она приподнялась на локтях, ее дыхание участилось. Лайонел стоял в лунном свете на пороге их хижины. Он был совершенно обнажен.

— Сними рубашку.

Его голос звучал мягко, в нем не было и тени насмешки. Девушка сделала глубокий вдох, очень медленно через голову стянула рубашку и отбросила ее в сторону.

— Я дал тебе достаточно времени, верно? Теперь ты хочешь меня?

— Да…

Неужели это ее голос? Напряженный, полный желания?

— Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь, Диана, и напрочь забыла ночь на «Сирене». Сейчас мы с тобой первый раз будем вместе. Когда мы превратимся в ворчливых стариков, мы тоже будем близки, но сейчас, в первый раз, это — волшебство, магия.

Лайонел молился про себя, чтобы это действительно получилось похожим на волшебство. Он был так возбужден, так желал ее, что сам не был в этом уверен.