Хорошо, что без амбиций…

Вообще, таких следовало иметь союзниками.

Ребята предусмотрели все, даже свою систему оповещения и знаков.

Это была маленькая армия, защищающая свою, отдельно взятую территорию. Не надеясь ни на кого.

Тишкин еще немного посидел и решил знакомых не беспокоить. Он поднял трубку и набрал секретаря Ожегова.

— Добрый день, — вежливо отозвалась трубка.

— Я бы хотел услышать Валентина Ожегова.

На другом конце провода замялись.

— Как вас представить? — уклончиво поинтересовался секретарь.

— Андрей Матвеевич Тишкин.

— Ой, Андрей Матвеевич, вы меня не узнаете?

— Нет, — растерялся Тишкин. Он уже прикидывал в уме, откуда у него могут быть такие молодые знакомые.

— Это Света — соседка по лестничной площадке.

«Мир тесен», — в ответ на ее слова подумал Андрей Матвеевич.

— А-а-а, Светочка… Ну надо же, не признал! Богатой будешь или жениха богатого найдешь. Так что? Поговорить с твоим боссом можно?

— Занят он, — понизив голос, ответила соседка. — Вчера вечером у нашего совладельца погром в кабинете устроили. Милицию вызывали. Эксперты приезжали. Сегодня снова пришли из милиции, так они там закрылись с какими-то чинами из префектуры. Так что пока они не наговорятся, велено не беспокоить.

— Ах, вот оно что… Ну, тогда я не буду его беспокоить со своими мелкими вопросами. Перезвоню как-нибудь на днях. — Тишкин закончил разговор. Требовалось отдышаться.

«Погром в кабинете у Полянского. Это, считай, погром у Ивана Ивановича. Все в Питере знают, что эту тройку — Вязникова, Морозова и Полянского — лучше не трогать. Они под Иван Ивановичем ходят, и не просто так, а в хороших отношениях. Все в курсе. А устроивший погром… не знал. Либо устроил все намеренно».

Совпадений получалось слишком много. И все они указывали на Рогожина.

Андрей Матвеевич хлебнул кофе. Вкус оказался неожиданно горьким…

«Что у меня есть на Дениску, то есть, простите, на Диониса? Не женат, детей нет. Перекати-поле. Из запоминающегося — неустойчивая психика, взрывной характер. Амбициозен, нагл, самолюбив. То есть псих».

Тишкин долго крутил в голове сведения, складывал модели. То одну, то другую. Кофе совсем остыл, а шоколадка так и осталась лежать на кухонном столе. Серый дождливый день уже перевалил за полдень.

Картина складывалась неприглядная, и по-хорошему нужно было срочно выходить на связь с Хозяином.

Тишкин совсем уж собрался набрать номер Ивана Ивановича, но тут телефон зазвонил.

— Я слушаю.

— Добрый день, я могу поговорить с Тишкиным Андреем Матвеевичем? — вкрадчиво поинтересовался бархатный мужской голос.

— Это я и есть. Чем могу быть полезен?

— Это вас беспокоит Валентин Ожегов…

«Вот это да! На ловца и зверь бежит!» — радостно подумал Тишкин.

— Мне вас рекомендовали как надежного человека… — Собеседник на том конце линии замялся. — Как человека, который мог бы свести меня с Иваном Ивановичем.

— Да, вас правильно направили. Вы должны изложить мне суть дела. Ну, вы понимаете… — Андрей Матвеевич старался быть максимально располагающим.

— Все дело в том, что на мою контору… Вернее, на нашу контору вчера было совершено нападение… Пострадал только один кабинет… И я боюсь, что будут сделаны неправильные выводы… Хотелось бы изложить свою точку зрения…

«Страшно стало. Решил прикрыть мягкое место, чтобы не ухватили ненароком», — промелькнуло в голове у старика.

— А у вас есть подозрения? — спросил он Ожегова. Тишкин решил выдавить из него сейчас максимум информации.

— Вот именно, что только подозрения. Никакими фактами я не располагаю, но…

— Имя, — жестко приказал Андрей Матвеевич.

— Наверняка это имя вам ничего не скажет, но на всякий случай… — Невидимый абонент, кажется, затылком почувствовал напряжение собеседника и дрожащим голосом закончил: — Рогожин. Дионис Рогожин.

— Да, вы правы, имя действительно неизвестное, — равнодушным голосом ответил Тишкин.

— Может быть, мы встретимся? Сегодня.

— Хорошо, вы мне тогда все расскажете, а потом, может быть, мы сразу к Иван Ивановичу заедем. Если дело того стоит…

— Скажем, через час?

— Годится.

Андрей Матвеевич пообещал Ожегову, что перезвонит и точно скажет, когда состоится желанное рандеву.

Частички головоломки складывались как будто сами по себе.

Рогожин приехал в Санкт-Петербург без гроша в кармане, еле живой, едва-едва удерживая при себе команду. Но не отказавшись от наполеоновских планов. Ему нужны деньги и власть. Ни того, ни другого в поделенном вдоль и поперек Питере найти невозможно. Значит… надо отнять. Но у кого? Тут Рогожину на голову сваливается милость божья в лице торопыги-Полянского. Конфликт. Обида. Повод. Прижать юриста, взять под контроль. А дальше, слово за слово, пойдет-поедет.