Он так увлекся свой речью, что не заметил, как потемнело лицо Катерины.

«Да, приятель, ты выбрал неправильное слово», — подумал Сергей.

— Я не хочу, чтобы мой ребенок жил и рос без отца! — с пафосом воскликнул гость.

— Да, возможно, — кивнула Вязникова. — Но это ничего не меняет. Этот ребенок мой. И ты не будешь иметь к нему никакого отношения. Биологические функции в расчет не берутся, ты уж извини.

Ее губы дергались. Влад только ухудшил положение, пытаясь схватить девушку за руки. Катя вскочила, опрокинув круглый стул, на котором работала, отошла к окну.

Сергей тут же воспользовался моментом и встал между ними.

— Будет лучше, если ты уйдешь.

— А кто ты такой?! — удивился Влад, словно только что увидел Сергея. — Так вот кто будет воспитывать моего сына?! Какой-то позер!

Огарев тоскливо вздохнул и сделал полшага назад. Позиция была достаточно удобная, чтобы нанести удар в пах или колено. В случае сближения Влада можно было достаточно легко ухватить за кадык.

Гость, видимо, не понимал этого и всячески надувался, стараясь нависнуть над противником. Сергей же стоял расслаблено.

На плечо Огареву легла рука Катерины.

— Ты его только не убивай, — попросила она равнодушным тоном. — Дурак — он и есть дурак…

— Отсюда до двери ровно одна минута. У тебя есть тридцать секунд, — сказал Сергей. — Время пошло.

Влад скорчил презрительную гримасу. Но потом, ткнувшись взглядом во что-то за окном, побледнел и выскочил в открытую дверь.

Хлопнули тяжелые входные створки.

— Чего это он? — удивился Огарев.

— Отца в окно увидел… Идиот. — Катя держалась за поясницу.

— Тебе плохо?

— Не то чтобы… Но сеанс рисования на сегодня придется отложить.

Сергей помог ей сесть в кресло.

— Тебе надо к моей матери сходить. Здоровая спина не должна так болеть.

— Жених, блин! Отца боится, — усмехнулась Катя.

— Да ну, забудь. Я полагаю, что он больше не явится.

— Утомил меня он, если честно. Актер. Сам себе врет…

Они не заметили, как отворилась дверь и в дом вошли Александр и Вика.

Вязников обзавелся за свою жизнь довольно богатым опытом, но вид собственной дочери, находящейся на третьем месяце беременности, у которой в ногах сидит сын хорошего соседа, привел его в замешательство.

«Ни фига себе! Пока они там что-то рисовали, я, кажется, что-то упустил», — подумал он.

— Всем привет!

Сын Огарева, ничуть не смущаясь, с искренней улыбкой ответил:

— Добрый вечер!

— Где были? — спросила Катя.

— Относили эскиз медальона в мастерскую.

— Какого медальона?

— Ну, как же, — развела руками Вика. — Медальона прабабки! Елена Александровна, так или иначе, скоро прабабкой станет!

Катя вдруг смутилась.

— Что у вас тут было-происходило? — спросил Александр, присаживаясь на стул. — Здоровье не беспокоит? Что-то ты бледная.

От объяснений Катю избавил телефонный звонок.

— Вот досада, — крякнул Вязников и пошел в прихожую за мобильным, оставленным в одежде.

Звонил Миша Полянский.

— Приезжай, — коротко сказал Полянский. — На мою контору совершили налет.

— Хорошо, скоро буду. — Александр отключился и обратился к жене: — Я сейчас к Мише. А ты на всякий случай прими меры безопасности.

— Случилось что?

— Вроде того. У Мишки проблемы.

— Я с вами, — напросился Сергей. — Вдруг пригожусь.

Александр махнул рукой в сторону выхода. Мужчины торопливо оделись и вышли за дверь.

— Как продвигается картина? — спросил Вязников у Сергея.

— Не знаю! — Огарев немного удивленно дернул плечами.

— Как не знаешь? — не понял Александр.

«Неужели ему даже не интересно, что она рисует?»

— Катя не подпускает к мольберту. Помешаешь, говорит.

«Хитро», — подумал Вязников, но вслух сказал:

— Да она просто трусит тебе ее показать.

Губы Вязникова против воли разошлись в улыбке.

Все молодые люди двигаются в любви на ощупь. С высоты возраста их недомолвки, взгляды украдкой, страхи и надежды кажутся наивными и чуть-чуть смешными.

До города они доехали, размышляя каждый о своем. Вязников тревожился за Полянского, а Сергей пытался разобраться в себе.

Миша ждал их на улице. Его контора находилась на перекрестке Невского и Фонтанки в помещении, где раньше располагалось кафе «Чижик-Пыжик». В свое время там подавали изумительного запеченного судака с картофелем. Сейчас они процветали в более просторном месте — за Домом Книги, не так давно вновь вернувшимся в особняк Зингера. Рядом с Гостиным.