— Женщине опасно одной разгуливать по лагерю, не важно, днем или ночью. Почему бы тебе не пойти со мной? Я прослежу, чтобы тебя никто не обидел.

— Подойди поближе, и ты узнаешь, что прогулки небезопасны и для мужчин. Если ты, конечно, из них. — Керен усмехнулась.

— Э, а кошечка-то царапается!

— Что с того, Барью? Заставь ее убрать когти!

Человек с копьем оказался в пятне света: узкое лицо, лысина, глаза, полные ненависти, хотя рот и кривится в усмешке.

— Сначала, — доверительно сообщил он ей, — разрежу, а уж потом выпущу кишки.

Послышались возгласы одобрения, пока он вставал в позицию, прижимая копье к груди обеими руками. «Скверно», — подумала Керен. Человек, похоже, был опытным воином. Барью ударил ее древком по ногам, заставив отскочить, и собирался стукнуть еще раз, по голове, но тут откуда-то раздался голос:

— Эй, вы там! Что происходит?

— Поймали разбойницу, майор.

— Просто допрашиваем.

— Я вижу. Барью, убери копье.

Вновь пришедший приблизился к противнику Керен, который сделал вид, что этого не замечает. Он некоторое время пристально смотрел на Керен, потом опустил копье и с безразличным видом оперся на него. Кто-то принес факелы, майор повернулся к Керен и ахнул:

— Значит, Бернак не поймал тебя!

При свете факелов она узнала Домаса.

— Рада встрече, Домас! — улыбнулась она, убирая меч в ножны.

Бывший капитан кивнул, потом посмотрел на Барью и остальных:

— Ступайте на свои места. Все, кого вы задержите, должны быть доставлены ко мне. Ясно?

Раздалось согласное бормотание, но Барью промолчал; уходя, он еще раз выразительно посмотрел на Керен. Домас взял факел и сделал Керен знак идти за ним через насыпь. Она, поколебавшись, последовала за ним. Домас ничего не говорил, пока они не оказались на другой стороне и не отошли подальше от его шайки.

— Барью негодяй! — сказал он. — Но еще не самый худший. Он, по крайней мере, может заставить свой отряд построиться и не грабит каждого, кто встретится ему на пути.

— Да, меня он полюбил с первого взгляда, — мрачно подтвердила Керен.

Домас сочувственно покачал головой:

— Он такой же, как Бернак. Только меньше и слабее. — Он бросил на нее короткий взгляд. — Так как же тебе и юному жрецу удалось бежать от нашего командира и повелителя? И что принесло тебя сюда?

Она пожала плечами:

— Нам повезло, нам помог кое-кто. Как раз этого человека я сейчас ищу здесь. Может, ты ее видел, высокая седая травница. Приехала сегодня утром на собственной лошади.

Домас нахмурился, вспоминая:

— Да, кажется, я видел эту женщину сегодня днем возле палаток лекарей.

— Может, проводишь меня туда?

— Тогда сперва придется идти к генералу. Есть приказ: все, кто приходит с оружием, должны немедленно доставляться к нему. И никаких исключений.

Генерал оказался представительным темноволосым мужчиной, высоким, плотным, но не толстым, хотя и не слишком стройным. Его правый глаз закрывала повязка, два параллельных шрама тянулись от этого же глаза через всю щеку. Еще у него были пышные усы, нуждающиеся в немедленной стрижке. Сидя на закрытых бумагой козлах, он внимательно рассматривал Керен, поигрывая пустыми ножнами кинжала.

— Значит, Керен Эшрол, — повторил он. — У него оказался громкий звучный голос с хрипотцой, в котором звучала то ли сила, то ли угроза. — Майор Домас сказал, что вы служили в Имперской армии. Участвовали в битве у Ворот Волка, спаслись, а потом подались в наемники. Такой богатый опыт, и все здесь ясно. Мне нужны люди, Керен. Вы могли бы рассчитывать на чин капитана.

Она на миг задумалась. В это неспокойное время, когда могонские шаманы, купцы и даже города приглашают наемников, подобное предложение было очень соблазнительно. Но она знала, что не может нарушить данного Мазарету обещания защищать Шин Хантику. Это была ее обязанность, слово чести, которое она вдруг решила сдержать.

— Это великодушное предложение, генерал, но я должна выполнить возложенные на меня обязанности. К сожалению, я вынуждена отказаться.

Генерал задумчиво посмотрел на нее, поглаживая старую потемневшую кожу ножен.

— Мы живем в опасные времена, Керен. Возможно, это шанс оказаться на стороне победителя.

— Примите мои благодарности, генерал, но мое решение окончательно.

— Как пожелаете. Домас проводит к палаткам лекарей.

Когда Домас с Керен ушли, от задней стенки генеральского тента отделился коротенький человечек в драной одежде и подошел к генералу:

— Ну как?

Генерал ничего не ответил, наклонился над стоявшим у его ног мешком и достал из него ржавый кинжал. Он вложил его в ножны и протянул человеку. Тот взял кинжал и протянул генералу небольшой мешочек, в котором что-то негромко звякнуло. Когда человечек убирал кинжал в складки своего плаща, под его рваной одеждой мелькнул отсвет алой ткани. Он тут же запахнулся и молча вышел. Генерал же повернулся к столу, взял перо и начал составлять список приказов.

Палатка лекарей стояла в стороне от основного лагеря беженцев, под деревьями, на берегу потока, бравшего свое начало где-то в горах, к северу от Олвергоста. Пока Домас вел ее туда, он успел рассказать кое-что из того, что произошло с ним после их бегства с Тавриком. Похоже, резкие слова Керен в тот вечер заставили его пересмотреть планы свержения Бериака. Позже, когда обнаружилось ее отсутствие, он приступил к решительным действиям.