— Полагаю, на дорогах остались могонские патрули, — сказала Сувьель. — Мы должны быть начеку.

— Это будет несложно, — заявил Джилли. — Мы учуем запах задолго до их появления.

— Вряд ли это сильно поможет! — ядовито отозвалась Керен. — Они-то услышат, как ты шлепаешь губами задолго до твоего появления.

Торговец секунду помолчал, потом его физиономию озарила улыбка. Сувьель показалось, что она почти видит его мысли о том, что сейчас Керен скрывает свои истинные чувства, издеваясь над ним. Травница вздохнула и пошла вперед. Остальные потянулись за ней.

Широкая торная тропа вывела их из сумрачной долины в сияние дня. Высокие разорванные облака неслись по небу, изредка заслоняя солнце, но Сувьель почти не замечала ветра, дующего ей в лицо, когда поворачивала голову на север.

Кроме буйной растительности и присутствующей повсюду жизни, это место отличалось от Кекрахана еще кое-чем. Долина была выше, чем тот каменистый каньон, еще она была шире и длиннее. Низкие склоны гор покрывали густые леса, отделявшие друг от друга фермерские угодья и укрывавшие от посторонних глаз большую часть долины.

Дорога, ведущая отсюда, была удобной и простой, не то что каменистые горные тропы. Они смогут ехать по ней еще дня три-четыре, прежде чем достигнут крутых холмов, стоящих на границе Прекайнских гор. Там она либо оставит Керен и Джилли ожидать своего возвращения из Тревады, либо посвятит их в задачу, касающуюся Хрустального Глаза. Что до Рааля Хайдара, его цели оставались для них тайной, но Сувьель намеревалась все выяснить до того, как они доберутся до Прекайнских гор.

Пока она шагала рядом с Джилли, все время думала о предстоящем ей путешествии. Последний раз она была в этих краях летом девятнадцать лет назад, за три года до вторжения, когда везла своего племянника из Тоброзы в Треваду, а потом дальше в Казал и Ротаз и на восток через Северный Катриз и в Беш-Дарок. Это был ее подарок племяннику, перед тем как он отправился в Имперскую армию в чине младшего офицера.

Сувьель попыталась представить дорогу на север, но ее мысли постоянно возвращались к тому кошмарному созданию, которое выскочило совсем недавно. Его конечности были неловко прилажены к телу, почти свисали по бокам, и на них было гораздо больше чем два сустава. Шкура казалось лишенной шерсти, гладкая и серая, похожая скорее на камень, чем на кожу животного. Узкий череп, длинная морда с разинутыми челюстями. Однако Сувьель не заметила ни языка, ни зубов, вообще ничего, только глаза, полные отчаяния. Это существо едва ли подходило под описание Рааля и не выглядело как опасное и хитрое.

Они шли весь остаток дня и еще следующие сутки, пока не добрались без всяких приключений до противоположного конца Убанийской долины. В долине были могонцы, но не больше трех десятков. Ими командовал какой-то мелкий жрец, отправлявший их время от времени в походы по своим нуждам и составлявший из них патрули, которые Сувьель с компанией легко обходили. Ночь они провели в маленькой таверне, выстроенной под огромными агатниками, чьи невероятных размеров корни заползали прямо в комнаты. Утром Сувьель купила двух крепких пони, чтобы с большим удобством продолжить путь на север. После полудня пошел проливной дождь, заставивший поспешно искать укрытие. Путники с трудом спустились с холма по размокшей дороге и нашли широкую, заросшую у входа густыми кустами пещеру, в глубине которой начинался короткий тоннель.

Тоннель привел их во внутреннюю пещеру с низким сводом. В центре ее остались следы старого кострища, стены были исчерканы примитивными рисунками, выполненными углем. Джилли и Хайдар привязали коней во внешней пещере, а женщины ввели своих пони во внутреннюю. При свете факела и масляной лампы, которую Керен извлекла из своей сумки, Сувьель заметила два углубления в стенах, в которых когда-то находились усыпальницы. Сейчас они были разрушены, разбиты ударами топора или молота, но по нескольким уцелевшим символам она определила, что одна из них была посвящена Матери-Земле. Вторая пострадала меньше, но была гораздо древнее.

— Это какое-то существо, оно стоит, — объявила Сувьель, стирая грязь и осколки камня с рельефа, — и держит что-то в каждой руке.

Керен присела, чтобы лучше разглядеть изображение, а Сувьель заглянула внутрь. Она долго рассматривала стены, но наконец она признала свое поражение.

— Нет, она старая, очень старая, — сказала она, выпрямляясь и вытирая руки подолом платья. — И я понятия не имею, кому или чему она посвящена.

Керен взглянула на нее, едва заметно улыбаясь:

— Думаю, она посвящена Ночному Медведю.

— Но Медведь обычно стоит на всех четырех лапах или свернут в клубок. Я никогда не видела, чтобы он стоял на задних лапах.

— Я видела на севере Хоньирских гор. — Улыбка Керен померкла. — Я была тогда в отряде Бернака, который искал одного из своих многочисленных врагов, и случайно забрела в полузаброшенную деревню. Все, кто там еще оставался, были очень старыми. У них там рос громадный агатник, под которым стоял огромный камень. На камне была высечена фигура, похожая на стоящего на задних лапах медведя. Они сказали, что это Ночной Медведь, и при этом клялись, что поклоняются Матери-Земле. Но я заметила свежие подношения перед камнем.