Дов Коррен на миг остановился на пороге и достал из-под плаща небольшую коробочку.

— Какой я рассеянный. Господин Командующий, я едва не забыл передать вам это.

Мазарет взял коробочку, поднял крышку и достал оттуда пергамент.

— Это подробный список наших ближайших поставок, — пояснил Коррен. — Все прибудет с побережья Долбара через несколько дней.

Мазарет пробежал глазами несколько строк и поднял голову, стараясь сдержать свое возмущение:

— Но это наверняка ошибка. Почти все урезано более чем вполовину. Одежда, стрелы, железо, инструменты, фураж… фуража меньше четверти от того, что мы просили.

Коррен кивнул, на его лице было написано сочувствие.

— К несчастью, на несколько наших караванов напали могонцы, а поскольку корабли не могут ждать, мы решили отправить то, что осталось, надеясь, что другие союзники смогут восполнить недостающее. — Он улыбнулся. — Они, конечно же, смогут. Итак, мой господин, до встречи?

— Я должен был ответить этой змее по-другому, — горько произнес Мазарет.

— Не слишком дипломатично, — согласился Бардоу, намазывая масло с травами на толстый ломоть хлеба, который он потом накрыл изрядным куском сыра. — Но это можно понять.

— Он хочет поссорить нас с Детьми Охотника, это очевидно. Но в чем его конечная цель? — Мазарет забарабанил пальцами по столу. — Зачем они по собственному почину поддерживали нас и Детей Охотника почти четыре года, и вдруг, когда все планы начали осуществляться, они суют нам палки в колеса?

Сотрапезники сидели за квадратным столом в небольшом архиве в центральной части храма. Крошечные свечки в металлическом подсвечнике бросали яркие желтые отсветы на стеллажи, от пола до потолка забитые свитками, книгами, связками пергаментов, коробочками и шкатулками всевозможных видов. Здесь пахло пылью и кожей и еще тянуло дымом от топящейся в углу железной печки.

— Дов Коррен, возможно, сказал правду, — пробормотал Бардоу с набитым ртом.

Мазарет некоторое время смотрел на Архимага:

— Думаешь, это возможно?

Бардоу поднял бровь:

— Сомневаюсь. Но, учитывая наши общие дела, нам лучше сделать вид, что поверили. Тогда мы несколько лишим его равновесия, он не сможет понять, действительно ли мы так доверчивы или чрезмерно хитры. И там, где он будет вести одну игру, у нас будет две.

Мазарет откинулся на стуле и нахмурился. Переговоры и дискуссии были частью его обязанностей с момента появления в Крусивеле, но он до сих пор ненавидел все эти догадки, обманы, стремление к собственной цели, лицемерно прикрытое высокими словами. Ему повезло, что у него в советчиках последние годы были Бардоу и Джилли, они гораздо лучше него чувствовали настоящие мотивы и тайные цели.

В войне он действительно разбирался: как победить врага малыми силами, как разработать хороший план, как изо дня в день выкручиваться, имея мизерные запасы. Но после того, что сообщил Джилли о войсках могонцев, и того, что устроил ему Коррен с поставкой припасов и материалов, грядущая кампания казалась ему заведомо проигранной. Мазарет уже видел рыцарей и Детей Охотника, скачущих к назначенному для битвы с могонцами месту, а также закономерные последствия. И где-то в глубине своего сердца он точно знал, что с самого начала кампании они окажутся в руках судьбы, которая уже давно готова сорваться с кончика меча.

И внезапно ощутил на себе пристальный взгляд Бардоу.

— Она в безопасности, — сказал Архимаг. — Я уверен.

Мазарет на миг смутился, потом понял, что его долгое молчание было расценено как приступ беспокойства о Сувьель и об остальных. Бардоу рассказал ему о своем путешествии, о том, как он увидел живого и здорового Таврика и связанного с заткнутым ртом Койрега. Услышав это, Мазарет взволновался. Он не знал, заслужил ли его брат подобное обращение, или же Кодель просто вымещает на нем злобу. Ответ на этот вопрос он скоро получит. Однако все его переживания за брата мигом улетучились, когда Бардоу сказал, что не увидел Сувьель.

Сейчас Мазарет ощущал укоры совести за то, что все его дни были заняты заботами о припасах и состоянии повозок, а не ею. Он ценил ее общество и ее советы, но знал, что не может посвятить ей всю свою жизнь, он просто не смел взвалить на нее все свои заботы.

— Я верю, — ответил он Бардоу, выпрямляясь. — А что с нашими друзьями из Южного Совета?

Бардоу криво усмехнулся:

— Кажется, у некоторых из них могонцы отняли собственность. Так что они, в отличие от северян, наоборот, подгоняют нас и хотят начать наступление как можно раньше.

Мазарет невесело рассмеялся и покачал головой:

— Но что мы можем для них сделать?

Архимаг немного помолчал, собирая со стола крошки сыра небольшим ножичком с бронзовой ручкой. Потом ответил:

— Обольстить их.

Мазарет нахмурил брови, склоняясь поближе к Архимагу, который принялся объяснять свою мысль.

Спустя более чем два часа Мазарет стоял на берегу озера и при свете факелов потягивал темный душистый хетунский эль, наблюдая, как у него на глазах осуществляется план Бардоу.