Бардоу, нахмурясь, открыл рот, чтобы заговорить, но Мазарет взглядом попросил его молчать. Когда последний из южан растворился в ночи, Архимаг заговорил:

— Но зачем? Что мы выиграем?

Мазарет немного подумал, прежде чем сформулировать ответ:

— То магическое путешествие, которое ты совершил, чтобы найти Сувьель… ты можешь его повторить?

Бардоу сразу заметно сник и вздохнул:

— Да, могу, если ты прикажешь. Могу еще раз использовать Крыло Духа. Кого мне искать?

Мазарет обвел взглядом опустевшую поляну: перевернутое кресло, пустые кубки и стаканы, оставленные на столах, один из бочонков, лежавший на боку. Из него вытекла лужица эля, в которой отражались огни фонарей. Заметно похолодало, и Командующий дрожал.

— Помнишь, Волин сказал о предназначении? Предназначении Детей Охотника, которое может заключаться только…

— Посадить на трон наследника Дома Тор-Каварилл. — Бардоу смотрел Мазарету в глаза. — Ты хочешь, чтобы я нашел его, этого мужчину?..

— Или женщину…

— …или ребенка, который неизвестно как выглядит, никто не знает его имени, и который может оказаться где угодно.

— Несмотря на все это, я хочу, чтобы ты попробовал. Если я смогу убедить Пейлона и его спутников, что мы… уговорим Детей Охотника остаться с нами, тогда все будет хорошо. Но я должен знать, где и кто этот наследник.

Бардоу пристально смотрел на Мазарета:

— И если я найду его для тебя, что ты станешь с ним делать? Возьмешь в заложники?

— Да, я использую его для заключения сделки.

— Хорошо. Я вернусь к себе и сразу же приступлю.

Через минуту Мазарет остался на поляне один. Холодный ветер дул между деревьями, фонари раскачивались и гасли. Он шагнул к стволу с воткнутым в него кинжалом, взял оружие за рукоятку и выдернул из раненого дерева — обрывки пергамента так и остались на лезвии. Фонарь, горевший рядом с деревом, начал угасать, тени на стволе казались вытекающей из разреза кровью. Мазарет вышел на дорожку и медленно побрел навстречу бессонной ночи.

Таврик остановился перевести дыхание, не доходя до перекрестка разрушенного лабиринта. Кровь стучала в висках, все тело горело, по нему ручьями стекал пот. Рукоятка учебного меча в живой руке стала мокрой и скользкой, он вытер ее о рукав другой, его новой правой длани.

Суставчатые стальные пальцы тускло поблескивали в пробивавшемся сквозь потолок тоннеля утреннем свете. На каждом пальце был старательно выгравирован ноготь и складки кожи на сгибах суставов, но блестящий металл был уже покрыт многочисленными царапинами и углублениями, полученными в ходе упражнений. К тому же в данный момент искусственная конечность была покрыта пылью до самого локтя, где соединение живой плоти и металла скрывали кожаные повязки. Чистить руку было легко, Оружейник сам показал ему, как орудовать щеткой, подставив протез под проточную воду, и как натягивать на него длинный кожаный рукав, который давал дополнительную защиту в настоящем бою.

Это было просто чудом, первый миг, когда он опустил глаза и увидел новую руку. Он даже поверил, что уже никогда не будет вспоминать то, что сделал Бернак. Но сны лишили его этой надежды, он редко спал спокойно.

Таврик поднял металлическую руку и пошевелил пальцами, потом сжал их в кулак. Он все еще плохо чувствовал, что происходит, поэтому предпочитал видеть, и Оружейник советовал ему как можно чаще использовать левую руку.

Тут он услышал голос, произносящий:

— Я слышу, как замедлилось твое дыхание. Это означает, что ты остановился, еще несколько таких ошибок, и я тебя настигну.

Собравшись и держа наготове деревянный меч, Таврик начал медленно уходить прочь от голоса, двигаясь в сторону перекрестка. Пыль висела в воздухе плотной вуалью. Коридоры лабиринта были так широки, что по ним могла бы проехать телега, стены обшиты досками, в некоторых местах уже сгнившими. Время от времени ему приходилось обходить кучи булыжников и земли, насыпанные под застекленными некогда отверстиями в потолке или рядом с разломами в стенах. Он не обратил внимания на поворот, от которого начинался узкий лаз в темноту, и пошел дальше по главному коридору.

Темнота в некоторых местах становилась совершенно непроглядной, и юноша тяжело дышал, чувствуя, как к горлу подступает страх. Когда-то давным-давно, так рассказывал ему Оружейник, за несколько столетий до появления Лиги Яфрена, люди, поклонявшиеся Ночному Медведю, построили подземный лабиринт для своих мистических ритуалов, скорее всего здесь держали медведей, которым приводили живых людей на съедение…

Пройдя несколько шагов, Таврик остановился, выровнял дыхание и с тревогой прислушался. Ничего, ни звука шагов, ни скрипов, ни шорохов, только какой-то слабый стук.