Бардоу стоял в центре поляны между главами Советов, Коррен бессмысленно улыбался, Пейлон казался совсем пьяным, а Архимаг говорил с ними обоими. Мазарет быстро огляделся и выругался — человек Волина исчез.

Бардоу тем временем продолжал говорить перед молчаливо внимающей аудиторией. Мазарет услышал, как маг произносит «консенсус» и «согласие», но он продолжал вглядываться в пространство за деревьями. Что задумал Волин? Эти двое оказались здесь с целью увидеть все, а потом донести ему, это было ясно.

Потом он заметил движение на дороге, ведущей от храма, и насчитал пять силуэтов, приближающихся к поляне. Мазарет отшвырнул свой опустевший кубок и поспешил им навстречу. Главы Советов расступились, чтобы дать ему дорогу, Бардоу обратился к нему, но он ничего не ответил, просто прошел мимо и зашагал к дорожке, где и встретился прямо с капитаном.

Капитан был одет в костюм для верховой езды: темно-зеленый плащ поверх кожаных доспехов, плотные шерстяные чулки и тяжелые башмаки. Его четыре спутника были закутаны в плащи, но они не скрывали тяжелых арбалетов, которые принесли с собой. Мазарет по очереди оглядел их, потом посмотрел на Волина.

— Вы сильно рискуете, придя сюда в таком виде, — спокойно произнес он.

Волин молча достал из-под плаща небольшой, свернутый в рулон пергамент, который Мазарет тут же узнал: это было соглашение о союзничестве, которое он и Волин подписали год назад. Злобно сверкая глазами на Мазарета, Волин разорвал пергамент на клочки и выхватил из-за пояса кинжал.

Послышался шорох, перед капитаном появился Бардоу, и один из людей Волина тут же прицелился в него. Мазарет покачал головой, глядя на Бардоу, потом снова повернулся к капитану, который прижал клочки пергамента к стволу дерева и поднял над головой кинжал. Лезвие со стуком пригвоздило остатки соглашения к стволу, и Волин шагнул назад.

— Все, — произнес он. — Хватит.

— Во имя Матери, почему? — воскликнул Мазарет. — Почему вы делаете это, когда мы на пороге войны?

— Я не слепой и не глухой, я прекрасно замечаю, как вы ведете ваши тайные переговоры. Тысяча солдат с севера, я прав? — Лицо Волина исказилось от ярости. — И разумеется, поставки продовольствия от северных друзей. — Он ткнул дрожащим пальцем в Мазарета. — Вы считаете, что подобные действия не достойны называться предательством?

— Вас обманули сплетни, капитан…

— Я так не думаю. Это последняя капля. С тех пор как мы связались с вами, все время возникали недоразумения, это будет последним. Все кончено! — Волин рубанул рукой по воздуху и развернулся, чтобы уйти.

— Послушайте меня, капитан! Вы не знаете правды…

— Меня больше не интересует то, что вы говорите! Мои воины ждут меня у ворот Крусивеля, я иду к ним.

Бардоу выступил вперед:

— А как же Таврик, капитан? Вы обещали, что он будет в безопасности.

Волин мрачно уставился на него:

— Я отправил почтовую птицу, маг. Ваш принц-калека вернется через несколько дней в целости и сохранности. — Он посмотрел на Мазарета. — Наши дороги расходятся. У нас есть свои цели и предназначения. Мой добрый совет — не вмешивайтесь.

Мазарет промолчал, ничем не выдавая своего гнева. Вспышка ярости ни к чему бы не привела, он знал это, и остатки уважения к нему Волина пропали бы навсегда. Когда могучий силуэт капитана исчез в темноте, Мазарет повернулся к Бардоу. Лицо мага было бледно и разгневано, он с такой силой сжимал бронзовый кубок, что Мазарет испугался, что тот может лопнуть.

— Нас обошли! — произнес Архимаг почти изумленно. — И очень ловко. Дов Коррен, должно быть, сознательно возбудил подозрения Волина, или же это сделал кто-то из его помощников.

Дов Коррен. Мазарет поискал его взглядом, но Совет Севера во главе со своим председателем уже возвращался к храму. Ему на миг показалось, что Коррен оглядывается на ходу через плечо, но потом все идущие растворились в темноте.

— Господа?

Мазарет повернулся и увидел одного из южан. Он выглядел озабоченным и смущенным.

— Мастер Пейлон просил меня передать наши извинения, мы должны вас покинуть, чтобы подготовиться к отъезду, намеченному на завтрашнее утро. Отчет о событиях будет представлен Совету, потом будет принято решение. — Он замолк и покачал головой. — Мне жаль, господа, искренне жаль.

Пока он говорил, Мазарет лихорадочно размышлял:

— Поблагодарите мастера Пейлона за его доброе отношение и сообщите ему, что я хотел бы поговорить с ним утром, до отъезда.

— Как скажете, господин. — Южанин поклонился и ушел.