Раздался грохот обвала, стена перед ним обрушилась, выбросив кучу земли, корней и гнилых досок. Таврик в панике отскочил назад, увидев надвигающуюся на него из пыльного облака высокую фигуру. Он быстро сориентировался, развернулся и, подбежав к ближайшему отверстию в потолке, подпрыгнул, ухватился за край и подтянулся. Прокатившись по мокрой от утренней росы высокой траве, он вскочил на ноги, перебежал к другой дыре в потолке тоннеля и снова нырнул в сумрак.

Там он, скорчившись, замер в темноте, прислушиваясь к шороху оползающей за его спиной земли и камня. Потом наступила тишина, нарушаемая только стуком сердца, слабо отдававшимся в ушах. И тут до него донесся голос мастера-оружейника, тихий и приглушенный, словно с большого расстояния:

— Любопытная тактика, мальчик. Вместо того чтобы воспользоваться моим замешательством, ты удрал. Помни, что мы здесь для того, чтобы упражняться в нападении, а не бегстве. В следующий раз, я надеюсь, ты примешь бой. Помни, побеждает тот, кто первым наносит удар.

Таврик слабо кивнул, соглашаясь. Потом нахмурился: его отец, то есть герцог Патрейнский, не стал бы искать ему оправданий за его попытку бежать. Он даже услышал, как герцог произносит что-то вроде «Внезапность дает преимущество», и почувствовал пронзительный взгляд его голубых глаз и устремленный на него сухой указательный палец.

Юноша внезапно содрогнулся от приступа тоски и чувства потери, острого и всепоглощающего. Вздохнув, он вернулся к настоящему моменту, заставив себя думать только о сражении, о своих слабостях и преимуществах. Он рассеянно взвешивал в живой руке учебный меч — связку длинных тростинок, прикрепленных к тяжелому деревянному противовесу. Пусть и не настоящий, он ударял по другому мечу с оглушительным стуком и оставлял на коже раны и синяки, особенно когда его держал в своих руках Оружейник.

Он едва не засмеялся вслух. Оружейник (у которого, как казалось, не было другого имени) был выше, тяжелее и быстрее его, не говоря уже о том, что он прекрасно владел всеми видами оружия. Когда все преимущества у противника, что же остается тебе?

У него в голове зазвучал голос герцога: «Хитрость и изобретательность».

Таврик прислонился спиной к скрипнувшим доскам стены и задумался. Потом он подошел к ближайшей куче мусора и стал копаться в ней, разгребая каменную пыль, пока не вытащил две хорошо сохранившиеся доски. Одну из них он укоротил с помощью пары булыжников, потом оторвал от подола рубахи узкую полоску и привязал к длинной доске, создав подобие креста. Снял рубаху, накинул ее на получившийся остов, прислонил к стене и отошел назад. Сердце его упало, это чучело производило впечатление чего-то неживого, чем, собственно, и являлось.

Он покачал головой. Оно и не должно быть похоже на него, решил он. Просто на некоторое время отвлечь внимание.

Тишину нарушил шорох и звук шагов, донесшиеся из темноты, притаившейся за конусом серого света, сочившегося через люк в потолке. Таврик натянул рубаху на доски и на цыпочках отступил назад, туда, где коридор заворачивал и кончался тупиком. Он шлепнул башмаком по грязи, достаточно громко, чтобы его услышали, потом затаился за углом и нащупал на полу небольшой камень, напряженно вглядываясь в темноту. Прошло совсем немного времени, и он заметил, как на черном фоне появилась еще более черная тень, обретавшая контуры по мере приближения. Таврик узнал высокую фигуру и широкие плечи Оружейника, бледный свет придавал его кожаному доспеху металлический блеск, в одной руке Оружейник сжимал учебный меч.

Таврик кинул камень, который упал в другом коридоре с коротким, но достаточно громким стуком. Оружейник развернулся на звук, шагнул к стене и затаился с другой стороны угла, где и ждал Таврик.

Схватив остов с рубахой, мальчик шагнул из-за угла, швырнул Оружейнику свое чучело и упал на колени. Он ощутил порыв холодного ветра над головой и услышал звонкий стук учебного меча, ударяющегося о стену, в тот самый момент, когда в свою очередь делал замах на уровне ног Оружейника.

Его меч нашел свою цель. Оружейник обрушил град проклятий, а Таврик откатился в сторону. Встав на ноги, он увидел Оружейника, растирающего красную полосу на голени. На какой-то миг в его глазах загорелся злобный огонек, потом он потянулся к рубахе на деревянном кресте. Поднял чучело, засмеялся и перебросил его Таврику.

— Приманка, отлично! — сказал он, отряхивая руки о штаны. — Но она редко срабатывает два раза подряд.

Таврик снял с остова свою теперь уже грязную рубаху и надел ее на себя.

— А если это будет приманка получше? Или их будет несколько?

Оружейник кивнул:

— Это то, что ты освоишь, когда начнешь упражняться с войсками. — Он поднял вверх руку, увидев, что Таврик раскрыл рот. — Скоро, обещаю. А теперь нам нужно вернуться и отчистить твою руку и тебя самого к приходу учителей.

Снаружи воздух был холодным и сырым, приближался дождь. Таврик шел за Оружейником по высокой мокрой траве в гору, к Крепости Баринока, пар вырывался изо рта при каждом выдохе. Крепость когда-то была монастырем Ордена Древа-Отца, именно этим объяснялся ее вид. Она была прекрасно укреплена, отвесные каменные стены укрепляли два холма и закрывали проход в долину. За стенами возвышалась длинная постройка, нелепая и неаккуратная. Когда-то она состояла из нескольких различных зданий, но потом что-то заставило обитателей крепости перестроить все.