— Это полуденная служба. Вы пойдете со мной? — Она бросилась в дом и через несколько мгновений снова вышла, закрыв за собой дверь. Когда он поднялся, она взяла его под руку и начала спускаться по ступенькам. — Все захотят с вами познакомиться.

Эс-Ти намеревался тихонько ускользнуть, прежде чем эта угроза сможет осуществиться, но Голубка Мира порывисто увлекала его за собой и знакомила со всеми, кто им встречался. Он оказался внутри маленькой каменной церкви на первом ряду, окруженный спереди подставками для молитвенников, с одного бока — гостями-священниками, а с другого — прихожанами Чилтона. На первых трех рядах сидели только мужчины, женщины — сзади. Голубка Мира растворилась в толпе, после того как познакомила его с соседом справа с интересным именем — Истинное Слово.

— Я глубоко потрясен, — пробормотал священник в здоровое ухо Эс-Ти, — а вы?

Эс-Ти кивнул и пожал плечами. Он мрачно смотрел прямо перед собой, туда, где алтарь, кафедра и вся передняя часть церкви скрывались за длинными полосами фиолетового шелка, сшитыми вместе и прикрепленными к потолку.

Шум постепенно стих, наступила полная тишина. Одна девушка прошла вперед и опустилась на колени перед фиолетовым шелком. Лицо ее скрывала длинная белая вуаль, наброшенная поверх чепца.

Эс-Ти ожидал услышать органную музыку и хор.

Ничего этого не было.

Истинное Слово застыл, глядя перед собой на фиолетовый шелк, не мигая и не шевелясь. Священник, сидевший по другую сторону Эс-Ти, наклонил голову; губы его шевелились в неслышной молитве.

Эс-Ти позволил себе забыться, вспоминая другие церкви; роскошные соборы Италии его детства, звонкие голоса мальчиков посреди витражей и устремленных ввысь стен. Он думал о своих незаконченных картинах, об образах, которые бы хотел создать. Удастся ли ему когда-нибудь передать истинное благоговение Амьенского собора, внутреннюю тишину, источаемую аркой из света и теней?

Внезапно церковный колокол начал бешено звонить. Истинное Слово поймал руку Эс-Ти. Теперь Эс-Ти сидел, смущенно сжав губы.

Из-за паруса фиолетового шелка появился Чилтон, одетый в простое черное одеяние. Стоя перед собравшимися, он начал свою очередную проповедь — многословное речение о спасении и жизни своей паствы. Хватка Истинного Слова становилась сильнее. Он попытался кинуть на священника гневный взгляд, но тот, казалось, был всецело поглощен проповедью Чилтона.

Потеряв надежду вырваться, Эс-Ти уставился на свою шляпу. Краешком глаза он мог увидеть, что все прихожане взялись за руки, даже девушки, стоявшие в проходах. Ближайшая из них держала за руку мужчину, сидевшего с краю скамьи.

Голос Чилтона звучал со все возрастающим чувством, Эс-Ти решил, что тот выглядит крайне эксцентрично: напудренные, оранжевого цвета волосы, по-детски открытые глаза, двигавшиеся по рядам слушателей. Изредка они останавливались, чтобы впиться в кого-нибудь одного. Он обращался ко многим своим прихожанам, для каждого имея несколько слов и получая прочувствованные ответы на призывы признаться в грехе. Когда он вскричал: «Истинное Слово!», — Эс-Ти почувствовал, как сосед сильнее сжал его руку.

— Истинное Слово… — и голос Чилтона упал до шепота, — твой господин обо всем знает. Ты покаешься?

— Жадность! — выкрикнул Истинное Слово. — Грешное желание и алчность!

— Не откажешься ли ты от них? — мягко спросил Чилтон. — Не склонишься ли со стыдом и печалью?

— Ох, господин, простите меня! — Истинное Слово уткнулся головой в свои колени. Эс-Ти попытался вырвать свою руку, но пальцы соседа сильно сжались. — Нет! — прорыдал Истинное Слово, тряся головой. — Не отказывайте мне во врачующем прикосновении!

— Пшел вон, — пробормотал Эс-Ти, выдергивая руку.

Истинное Слово потянулся, снова поймал ее и прижал к щеке. Все смотрели на них. Под давлением всеобщего внимания Эс-Ти сделал глубокий вдох. Огненный жар стал заливать его шею и лицо.

Чилтон улыбнулся и стал не мигая смотреть на Эс-Ти.

— Чувствую силу, — прошептал он. — Чувствую, как от вас исходит врачующая сила, мистер Бартлетт. В меня. В человека по имени Истинное Слово. Во всех здесь присутствующих! Вы это чувствуете?

Где-то в задних рядах начался гул. Эс-Ти ощутил, что ладони его начинает покалывать: слабый зуд быстро усилился до странного жжения — ничего подобного он никогда не испытывал. Кожу головы и рук саднило, все тело как-то мелко, противно пульсировало, словно мышцы перестали ему повиноваться. На фиолетовом шелке у него перед глазами начали загораться узоры, сливаясь в какую-то картину.

Он слышал стоны и всхлипы. Голос Чилтона звучал все громче и громче, приглашая его прийти, называя его по имени. Ему стало казаться, что он теряет сознание: узоры на шелке все увеличивались, готовые захлестнуть его.