Билли был потрясен этой властной манерой поведения, которую всегда считал собственной прерогативой — снисходительно-наглое высокомерие, учтиво облаченное в идеально грамотную речь. Он потерял дар слова и так и не смог назвать место встречи. Откровенно говоря, у Билли Беллизариуса не было собственного дома — он переезжал из мотеля в гостиницу, временами останавливаясь то у любовниц, то у любовников, которых менял в зависимости от настроения или обстоятельств. В настоящий момент он даже не мог вспомнить, где остались его спальные принадлежности.

— Так где вам будет угодно? — с изысканным хамством повторил первый помощник Сингх. — Не спешите, подумайте…

В этот момент в разговор решил вмешаться

Кармоди.

— Кальмар, скажи этому ебаному адмиралу, что в «Горшке», и поехали отсюда, — прокричал он. — Мне уже не терпится получить настоящий коктейль в настоящем баре, даже если в нем и нет настоящего старого доброго спирта. Ты как насчет этого, Цыпленок Прерий? Не хочешь испить сиропа в одном из квинакских пабов?

— Если только там подают лед, — своим жизнерадостным голосом откликнулась Вилли. Однако когда она забралась обратно в машину, Айк заметил, что на ее лучащееся светом лицо словно набежало облачко. Кармоди, вероятно, удалось обойти неприятный вопрос о внезапно возникшей таинственной особе по имени Алиса. Старый пройдоха оказался гораздо большим обманщиком, чем полагал Айк.

Сначала они заехали к Дороти Каллиган, и Арчи прихватил штормовку и туфли брата. Дороти была вдовой утонувшего краболова и являлась единственным в городе дипломированным бухгалтером-ревизором. Кроме того, она торговала домашней выпечкой. Она вынесла целый мешок свежеиспеченных лепешек с малиной и взяла с Грира слово, что хотя бы две будут доставлены Нельсу, оставшемуся на судне. Она поздоровалась с Кармоди и вопросительно посмотрела на сидевшую рядом с ним незнакомую блондинку. Никто из присутствовавших не проявил желания их познакомить.

Когда они повернули к городу, Айк запихал свою теплую лепешку в карман.

Для старины Марли, — пояснил он. — Он так долго был один — что-то я о нем беспокоюсь. Почему бы вам, ребята, не забросить меня сначала домой? Я прекрасно обойдусь без коктейля.

— Успокойся, Исаак, — широко улыбнулся Кармоди, поворачиваясь к Айку.

— Мы заскочим в «Горшок» на пару минут, только чтобы отметиться.

И хотя Айк не слишком поверил Кармоди, ему было понятно его желание. На доске объявлений в «Горшке» отмечались все важнейшие события и морские сделки: аукционы банкротов, обращения с просьбами о финансовой помощи, объявления о нарушениях контрактов и передаче дел. Порой благодаря этой информации удавалось по дешевке скупить резервные квоты каких-нибудь разочаровавшихся ханыг.

— Капитан Кармоди прав, — подхватил Грир. — Моряк Квинака во что бы то ни стало должен посетить «Горшок».

— Между прочим, Грир, это твой пес, — огрызнулся Айк.

— Соллес, — снова повернулся Кармоди, практически уткнувшись носом в волосы Вилли, — если Алиса обещала кормить пса, значит, она его кормила.

На этот раз вопрос даже не надо было озвучивать — последовавшая за этой репликой тишина была достаточно красноречива. Но в этот момент они свернули на Главную улицу, и все были настолько потрясены ее видом, что о сомнениях Вилли и думать забыли. Убогий городской пейзаж, к которому они привыкли, полностью преобразился, словно целая команда визажистов осуществляла здесь лифтинг. Ветхая обшивка домов была покрыта новыми досками. Старая кедровая дранка на крышах заменена на новую того же тускло-коричневого оттенка. Наличники окон и дверей магазинов были выкрашены в белые и красные тона, призванные придать свежий блеск деловой жизни города. Айк заметил, что даже резной символ Бездомных Дворняг, обычно раскачивавшийся над крыльцом клуба, был, как ошейником, опоясан серебристо-черным стягом, на котором значилось «Серебристые фоксхаунды». На самом деде эти серебристо-черные стяги реяли повсюду. Это почему-то напомнило Айку жителей Бербенка под Лос-Анжелесом, которые наряжались в серебристо-черные цвета, когда «Рейдеры « входили в высшую лигу. И возможно, не случайно, подумал он, эти завоеватели из Солнечного штата тоже носят серебристо-черные цвета.

Но дело было даже не в стягах и не в новой обшивке. Мостовая была выскоблена до блеска, как в Диснейленде. У обочины стояло несколько припаркованных автомобилей, но все они были новенькими и чистенькими, никакой старой рухляди, которая так долго украшала улицу, что уже превратилась в межевые знаки. Никаких раздолбанных пикапов, нагруженных канатами, собаками и пивными банками. А что еще поразительнее — нигде не было видно ни единой собаки. Неужели их вместе с бродягами и пикапами вывезли в какой-то специально выстроенный загон, как нечто оскорбляющее взгляд? А дюжины пьяных ПАП, которые в любое время года украшали Главную улицу как верные сторожевые, вооруженные бутылками в коричневых бумажных пакетах… что сделали с ними? Наверное, и им подыскали какую-нибудь роль в съемках, как и остальным жителям города. Что там говорил Кларк Б. Кларк? Партнерские отношения? Возможно, эти голливудские бродяги оказались честнее, чем он предполагал, и действительно задействовали весь город в своих съемках. И все же Айку что-то не нравилось в этом. Более того, к собственному Удивлению, он обнаружил, что все это его бесит. Он мечтал вернуться домой, в Квинак, который он знал и, если не любил, то по крайней мере с ним свыкся — в обтрепанный, увядающий, неряшливый городишко на северном побережье с привычной вонью карбюраторов, гниющей рыбы и собачьего дерьма, и не в претендента на звание самого красивого города в каком-нибудь журнальчике.

Это был еще один удар, а Айку уже было достаточно ударов судьбы. Всю последнюю ночь он только и думал, что о доме, крепком здоровом сне и о возвращении к обычной нормальной жизни. Но его дом не был похож на это, — нахмурившись, думал он, поглядывая в окно. Его дом не мог быть таким чистеньким и аккуратненьким. Единственный намек на беспорядок виднелся на небольшой площадке перед Первым Аляскинским банком ПАП, где на козлах среди кучи инструментов и пивных бутылок лежали две недоделанные фигуры из пенополистирола.

— Могли бы получиться отличные тотемные столбы, если бы они резали их из кедра, — мрачным голосом заметил Кармоди, когда они проезжали мимо. — А теперь первый же ураган разнесет эти поделки в клочья.

И лишь Грир был в восторге от этого расцвета города.

— Bay! Вы только посмотрите на эти старые берлоги — вылизаны до блеска! Мы теперь можем устраивать здесь свой маленький Марди Грае — Новый Орлеан лопнет от зависти, я уж не говорю об этой ловушке для туристов в Скагуэе.

— Скагуэй — ловушка не только для туристов, — заметил Билли с заднего сиденья, — о чем я скоро собираюсь поставить всех в известность.