— Без меня, — ответила Алиса. — А дама с отвалившейся челюстью слишком юна для того, чтобы шастать по барам.

Шула, вздрогнув, вышла из своего оцепенения.

— Вовсе нет, миссис Кармоди. Я всегда шастаю по барам, когда мои дядья отправляются в Пьяный залив. Потому что обратно домой аэросани приходится вести мне. Однажды пришлось везти замороженное дядино ухо, чтобы пришить его обратно. Мы делали ему очень много уколов, но оно все равно отвалилось.

— Кстати, Соллес, — подхватила Алиса.

Это мне напомнило кое о чем. Я сделала твоей несчастной скотине пару уколов преднизолона, так что теперь он ходит получше.

— Это не моя несчастная скотина, а Грира.

— Хорошо, несчастной скотине Грира, только занимаются ею почему-то все, кроме него. А чаще всего именно ты, — она тронула Шулу за руку. — Мистер Соллес квартирует с мистером Гриром на антисанитарной мусорной свалке. Они живут в одном из антикварных жестяных трейлеров прошлого века.

— Ой, я прекрасно знаю такие! — воскликнула Шула. — В Пьяном заливе очень много таких старых трейлеров. — Их заполняют всяким хламом и используют как волноломы.

— Так вот почему в вашем трейлере столько хлама, — воздела палец Алиса. — Я чувствовала, что для этого должна быть какая-то причина.

— Ты была в моем доме?

— Ну если это у тебя называется домом, то да.

— Алиса, я очень признателен тебе за заботу о старине Марли, но я совершенно не понимаю, зачем тебе потребовалось заходить в дом, чтобы его покормить, когда ты знала, что он живет под ним.

— А его не было под ним. Он жил в доме вместе с еще дюжиной четвероногих гостей. А дверь была распахнута настежь.

— Негодяй, — простонал Айк. — Я думал, у него уже не хватит сил на то, чтобы открыть дверь.

— Возможно, ему помогала пачка трудолюбивых енотов. Навскидку — около дюжины.

— Старый негодяй, — повторил Айк.

— Может, это все из-за того, что он сильно скучал, — предположила Шула. — И пытался вас найти.

— Думаю, да, — кивнула Алиса. — Одиночество и отчаяние придали ему сил. Он выломал дверь, а потом обзвонил по телефону своих знакомых, Но сейчас он уже успокоился, Соллес. Я нашла ему маленькую подружку. Они прекрасно проводят время у моего мотеля. Марли выглядит гораздо лучше, как, впрочем, и твой дом. — Снова зазвенел гонг, за которым последовал взрыв приветственных криков. — А ты что, не собираешься поучаствовать?

— Пожалуй, я лучше схожу взгляну на пса…

— Я же тебе все рассказала. Возвращайся обратно и прими на грудь с собратьями.

— Я уже напринимался, — Айк удивился тому, как прозвучал его голос.

— Пойду пройдусь до твоего мотеля.

— Тебя так качает, что вряд ли тебе удастся куда-нибудь добраться. К тому же пес может воспротивиться, если ты так вдруг окажешься перед ним и попробуешь отвести его обратно в свое мрачное жилище. Я серьезно, Соллес. Если ты заплатишь Дине за наш кофе и пироги, я отвезу тебя к твоей драгоценной собаке, а потом и к твоему драгоценному трейлеру, — и она протянула Айку сотню, взятую у Шулы. — Пошли, моя сладкая. И впредь не разбрасывайся деньгами, иначе они быстро кончатся. Дина!

— А на чем ты собираешься меня отвозить? Я так понял, что вы пешком.

— Разве на той стороне улицы не мой фургон? Или, может, я не знаю, где спрятан ключ зажигания?

Айк неуверенно остановился в дверях.

— Пойдемте, мистер Соллес. Поехали с нами.

— И можешь не беспокоиться об остальных отважных аргонавтах. Они как-нибудь устроятся. Пойдем.

Но прежде чем они успели пересечь улицу, на ней показался шестидверный лимузин Херба Тома. Тонированные стекла были подняты, скрывая личности пассажиров, за исключением Луизы Луп. Она стояла, наполовину высунувшись из открытого люка, как почетная гостья на параде. Пышные золотисто-зеленые волосы развевались вокруг ее головы лицо было покрыто безвкусно-кричащей косметикой, словно над ним поработал какой-то визажист с садистскими наклонностями. Она была окутана целым ворохом раздувающихся прозрачных пестрых шарфов и запахивающихся юбок. Они продолжали развеваться, даже когда лимузин остановился. Вероятно, этот театральный эффект был вызван системой кондиционирования, — догадался Айк.

— Исаак Соллес! — выкрикнула Луиза, охваченная вихрем шифона. — Добро пожаловать в наш сказочный мир. Как я вам?

— Привет, Луиза. Хорошо, — ответил Айк, хотя выглядела она ужасающе. Она походила на какой-нибудь генетически модифицированный чудо-цветок, какие выращивали для окружных конкурсов красоты. Они были способны цвести пару дней, после чего жухли и умирали. Лулу была занудой и дурочкой, но Айку было горько видеть такое издевательство над ней: она-то считала, что ее холят и лелеют, а ее просто унижали.

Дверца лимузина распахнулась, и в молочном мареве дня появилась серебристая голова Николая Левертова.

— Знаменитый бузотер! — крикнул он Айку. — Ас ним наша дорогая мамочка! И тут же наша юная старлетка. Потрясающе! Все главные действующие лица нашего представления вместе в «Горшке». Вы классно смотритесь.

— Привет, Ник, — откликнулся Айк, только сейчас заметив, что обе женщины при появлении лимузина, не сговариваясь, взяли его под руки.

— И вы только посмотрите на новый костюм нашей маленькой Шулы — оригинально и гениально по своей простоте. Мама, только ты могла ее так нарядить.