Катан был в жутком положении. Как ему выбирать? Может ли он быть судьей и приговаривать к жизни и смерти, быть судьей собственного народа, с многими из которых он вырос?

Справедливость требовала холодной, беспристрастной аналитической оценки каждого узника и выбора того из них, кто более достоин жизни и способен многое совершить в будущем.

Но здесь были женщины и юноши, едва ставшие мужчинами. Его совесть требовала защитить слабых, беспомощных. Как он может решить?

Он поднял голову, глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, произнося слова древнего заклинания дерини, которое должно было снять усталость. Ему нужно иметь ясную голову, чтобы принять трудное решение. Еще один вдох, и он почувствовал, что пульс стал ровным, противный вкус во рту исчез.

Расправив плечи, он медленно повернулся к людям. Эдульф стоял у решетки, полный надежд.

За ним стояли два старика, справа от него – молодая женщина и два мальчика. Он узнал одного из мальчиков. Это был сын деревенского пастуха. Второй, вероятно, был его братом, а девушка – или сестра, или кузина. Двух стариков он не мог припомнить.

– Эдульф, – мягко сказал он.

– Да, милорд. – Голос старика был тихим, испуганным.

– Поверь, мне очень горько, что только один из этих прекрасных людей сможет уйти отсюда вместе со мной. Он проглотил комок в горле.

– И так как с остальными мне больше не придется встретиться еще раз, то, будь добр, представь мне их. Я уверен, что знаю их всех.

Старик удивленно моргнул.

– Милорд, вы хотите услышать имя каждого из них? Катан кивнул.

Эдульф переступил с ноги на ногу, посмотрел в пол, затем повернулся к двум старикам, стоявшим рядом.

– Хорошо, сэр, раз уж вы так хотите. Это – братья Селлар: Бат и Тим.

Катан поклонился им, и братья смущенно потупили головы.

– А это Мэри Бинер, ее брат Вилл и кузен Том. Знакомство продолжалось. Катан часто узнавал имя или лицо или вспоминал, что он слышал об этом человеке, что он искусен в торговле или ремесле.

Он увидел молодую чету, которую купил Йорам всего год назад. Беременная женщина была в объятиях своего супруга Старка, чей дом был всегда полон счастливыми детьми, у которых больше не будет отца, если не вмешается он, Катан. Он увидел юношу, которого узнал. Сейчас ему было тринадцать лет, он был лучшим учеником в школе Эвайн, работал помощником портного. Другой мальчик, сын управляющего, второго Катан хотел послать в святой Диан учиться ремеслу клерка, – так остер был его ум. Сейчас мальчику было всего одиннадцать лет.

Перечисление продолжалось, и каждый человек был уникален в своем роде, каждый заслуживал жизни, и каждый, за исключением одного, был приговорен к смерти, и Катан должен был решить.

Когда был назван последний узник, Катан снова посмотрел на всех. Взгляд его ласково коснулся всех: Эдульфа, беременной женщины и ее мужа, мальчика… Катан повернулся и опустил голову. Постояв немного, он медленно пошел по коридору и поднялся по ступеням. В двери был глазок, который открылся, как только Катан приблизился.

– Ну что, выбрал? – грубо спросил Молдред. Катан прижался лбом к железной двери и смотрел на смутные очертания головы Молдреда по ту сторону двери.

– Молдред, нужно выпустить отсюда беременную женщину.

– Правильно, – сказал голос. – Ты хочешь выбрать ее или ребенка?

– Ее или…

Катан прервался на полуслове.

– Ты имеешь в виду, что если я выберу ее, то это будет она одна, без ребенка?

– Его Величество говорил об одном, а не о двух, Катан, – ответил голос. – И ты получше подумай, прежде чем выберешь. Скоро придут охранники и уведут первую пару.

Скоро! Катан посмотрел на тень Молдреда и опустил голову, стараясь успокоиться.

– А если женщина родит до того, как ее казнят, ты выпустишь одного, не правда ли, – заговорил он. – Ведь при живом ребенке заложников снова будет пятьдесят, а не сорок девять. Так что вы должны будете выпустить еще одного, кроме того, кого я заберу сегодня.

Из-за двери послышался смешок.

– Ты меня восхищаешь, Катан. Ты всегда думаешь, Полагаю, ты прав, и еще одного придется отпустить. Конечно, если женщина доживет до родов.

Катан снова опустил голову и прикусил губу. Затем он выпрямился.

– Хорошо. Я готов сделать выбор. Идем вниз. Надо его выпустить.

Дверь открылась, и вошли Молдред и два охранника. Молдред пошел за Катаном вниз по ступенькам, а охранники остались запирать дверь.

Они спустились вниз, и Молдред окинул взглядом узников.

– Ну так кто же, Катан? Не сидеть же нам здесь всю ночь?

Катан приказал охраннику открыть решетку и вошел в клетку к своим крестьянам. Тут же несколько узников упали на колени, а женщины начали плакать.