— Вы захотите показать этот снимок и Теду, инспектор? — Прозвучало это не как вопрос, а как предложение. — Он живет рядом с Юджинией, бедный Тедди, но вам это, видимо, уже известно, и если эта женщина ходила вокруг дома или заходила к Юджинии, то он мог заметить ее. Да и сама Юджиния могла рассказать ему, ведь они были близкими друзьями, знаете ли, эти двое. Так что она вполне могла поделиться с ним, если эта женщина… — Тут Джорджия заколебалась, постукивая унизанным кольцами пальцем по щеке. — Хотя нет. Не-е-ет. Скорее всего, вряд ли.

Линли внутренне вздохнул. Он не собирался вступать с этой Рамсботтом в игру по обмену информацией. Если ей доставляет удовольствие закидывать удочку многозначительных намеков, то пусть поищет себе кого-нибудь другого, кто захочет плавать в ее реке. Он пошел ва-банк, сухо повторив:

— Благодарю вас, миссис Рамсботтом, — и кивнул Хейверс, чтобы та вывела Джорджию из комнаты.

Джорджии пришлось раскрыть карты.

— Ну хорошо. Я разговаривала с бедняжкой Тедди, — признала она. — Как я уже упоминала, мы беседовали по телефону вчера вечером. В конце концов, как не выразить соболезнования другу, потерявшему свою любовь, пусть даже чувства распределялись не так равномерно, как хотелось бы видеть в жизни дорогого друга!

— Если я правильно поняла, под дорогим другом подразумевается майор Уайли, — с долей нетерпения в голосе уточнила Хейверс.

Джорджия удостоила констебля еще одним высокомерным взглядом. Линли же она сказала:

— Инспектор, мне кажется, вам могут пригодиться некие сведения… конечно, о мертвых плохо не говорят… Но по-моему, к данному случаю это не относится, ведь я не говорю о ней плохо, а просто констатирую факт.

— О чем вы хотели сообщить нам, миссис Рамсботтом?

— Я только хочу понять, следует ли мне говорить вам то, что может оказаться, а может и не оказаться существенным для вашего дела. — Она замолчала, ожидая получить какой-либо ответ или подсказку. Когда Линли ничего не сказал, она была вынуждена продолжить: — Но вдруг это окажется действительно важно. У меня такое предчувствие. И если я не раскрою… Понимаете ли, мне приходится считаться с чувствами бедняжки Тедди. Мысль о том, что широкая публика узнает о его личных бедах… что его это может задеть… Мне трудно решиться на такое.

Линли сомневался в истинности последних ее слов.

— Миссис Рамсботтом, — сказал он, — если вы владеете информацией о миссис Дэвис, которая может вывести нас на ее убийцу, то в ваших интересах передать ее непосредственно нам.

«А также и в наших интересах», — было написано на лице Хейверс. Судя по ее виду, она бы с удовольствием придушила расчетливую тетку.

— В противном случае, — добавил Линли, — мы должны будем заняться делом. Констебль, не поможете ли вы миссис Рамсботтом в организации бесед с членами клуба…

— Это про Юджинию, — заторопилась Джорджия. — Мне неприятно это говорить. Но я скажу. Дело в следующем: она не отвечала взаимностью. Не полностью.

— Не отвечала взаимностью на что?

— На чувства Тедди. Она не разделяла его любовь, а он этого не знал.

— А вы знали? — вставила Хейверс со своего поста у двери.

— Я не слепая, — бросила Джорджия через плечо. — И не дура. Был кто-то еще, о ком Тедди не знал. И до сих пор не знает, несчастный.

— Кто-то еще?

— Вам многие скажут, что у Юджинии постоянно было что-то на уме, и это мешало ей по-настоящему сблизиться с Тедди. Но я скажу иначе: у нее на уме было не что-то, а кто-то. Однако она не успела сбросить эту бомбу на беднягу.

— Вы видели ее с кем-то? — спросил Линли.

— Я не видела ее ни с кем, — сказала Джорджия. — Я видела, чем она здесь занималась: телефонные звонки за закрытой дверью, поездки с половины двенадцатого и до вечера. В дни этих поездок, инспектор, она приезжала в клуб на машине, хотя обычно ходила сюда пешком. И это не были дни, когда она работала волонтером в доме для престарелых, потому что в «Тихих соснах» она бывала по понедельникам и средам.

— А в какие дни она уезжала в половине двенадцатого?

— Четверги или пятницы. Всегда. Раз в месяц. Иногда два раза в месяц. На что это похоже, инспектор? Лично мне кажется, что на свидания.

Это похоже на что угодно, подумал Линли, от визита к врачу до похода в парикмахерскую. Слова Джорджии Рамсботтом были явно окрашены нелюбовью к Юджинии Дэвис, однако Линли не мог не признать, что ее информация совпадала с найденной в ежедневнике убитой женщины.

Он поблагодарил Джорджию за содействие, хотя это содействие ему пришлось вырывать чуть ли не силой, и выпроводил даму из кабинета. Хейверс стала по очереди приглашать остальных членов клуба для опознания фотографии Кати Вольф. Линли видел, что все старались быть полезными, но ни один не смог припомнить, что видел изображенную женщину в окрестностях клуба.