Линли сказал:

— Майор Уайли, вчера вы прослушали сообщения на автоответчике миссис Дэвис. Вы слышали голоса мужчин, и для вас не станет сюрпризом мой следующий вопрос. Как вы считаете, не могла ли миссис Дэвис иметь отношения с другим мужчиной помимо вас? Не об этом ли она собиралась рассказать вам?

— Я думал об этом, — тихо ответил Уайли. — Только об этом и мог думать с тех пор, как… Проклятье. Проклятье.

Он затряс головой и сунул руку в карман брюк. Оттуда появился носовой платок, в который майор шумно высморкался, что привлекло внимание женщины, читавшей в глубине магазина. Она оглянулась, увидела Линли и Хейверс и окликнула майора:

— Майор Уайли, все в порядке?

Он кивнул, поднял руку якобы в утвердительном жесте, но одновременно спрятал за поднятым плечом голову, чтобы она не увидела выражения его лица. Женщину такой ответ вполне удовлетворил, и она вернулась к своему чтению, а Уайли признался инспектору:

— Я чувствую себя идиотом.

Линли ждал продолжения. Хейверс постукивала карандашом по блокноту и хмурилась.

Уайли справился с чувствами и рассказал полицейским о том, в чем, по-видимому, ему было труднее всего признаться: о вечерах, когда он следил за коттеджем Юджинии Дэвис из окон своей квартиры над магазином. И в частности, о той ночи, когда его наблюдения принесли результат.

— Было около часа ночи, — говорил Уайли. — Тот самый тип на «ауди». И она прикоснулась к нему… Да. Да. Я любил ее, а у нее был кто-то другой. Должно быть, об этом она и хотела мне рассказать, инспектор. Точно не знаю. Тогда я знать не хотел, не хочу знать и теперь. Зачем?

— Затем, чтобы найти убийцу, — заметила Хейверс.

— Вы думаете, что это я?

— Какая у вас машина?

— «Мерседес». Вот он стоит, перед магазином.

Хейверс взглянула на Линли в ожидании указаний, и он кивнул. Она вышла на улицу и под взглядами двух мужчин, следивших за ней через окно, тщательно осмотрела переднюю часть автомобиля. Машина была черной, но при отсутствии повреждений цвет не имел значения.

— Я бы никогда не причинил ей боли, — негромко произнес майор. — Я любил ее. Надеюсь, вы понимаете, что это значит.

И что из этого следует, мысленно добавил Линли. Но промолчал, дожидаясь, когда Хейверс закончит осмотр автомобиля и вернется в магазин. Чисто, прочитал Линли в ее взгляде. И еще он видел, что Хейверс разочарована.

Уайли тоже это заметил. Он не отказал себе в удовольствии спросить:

— Вы удовлетворены? Или последует допрос с пристрастием?

— Полагаю, вы заинтересованы в том, чтобы мы выполнили нашу работу, — парировала Хейверс.

— Так выполняйте, — сказал Уайли. — Да, еще одно. Из дома Юджинии пропала фотография.

— Что за фотография? — спросил Линли.

— Та, на которой снята девочка. Одна.

— Почему вы не сообщили нам об этом вчера?

— Тогда я не обратил на это внимания. Только утром вспомнил. Вчера на столе стояло двенадцать фотографий, три ряда по четыре снимка в каждом. Но у нее в доме всегда было тринадцать снимков ее детей — двенадцать, где они оба, и один только с девочкой. И вот этой фотографии не было, если только Юджиния не унесла ее наверх.

Линли вопросительно взглянул на Хейверс. Она мотнула головой. Ни в одной из трех комнат, осмотренных ею на втором этаже «Кукольного коттеджа», такого снимка не было.

— Когда вы в последний раз видели это фото? — спросил Линли.

— По-моему, в доме всегда были все тринадцать снимков. Правда, не так, как вчера — все на кухне, а расставленные повсюду. В гостиной. На втором этаже. На лестнице. В ее рабочей комнате.

— Может, она взяла снимок с собой, чтобы купить новую рамку, — высказала предположение Хейверс. — Или просто выбросила.

— Она бы никогда этого не сделала! — воскликнул шокированный майор.

— Или отдала кому-нибудь, навсегда или на время.

— Фотографию своей дочери? Кому бы она могла ее отдать?

А вот это, думал Линли, вопрос, на который нужно найти ответ.

Вновь оказавшись на тротуаре Фрайди-стрит, Хейверс выдвинула еще одну гипотезу:

— Она могла послать этот снимок по почте. Мужу, например. Вы не помните, инспектор, когда вы разговаривали с ним, в его квартире были фотографии дочери?

— Я, во всяком случае, ни одной не заметил. Там были только снимки Гидеона.

— Ну вот, видите. Они же общались, муж и жена. Из-за страха сцены у их сына. Может, речь зашла и о младшей дочери? Мог ведь он попросить у Юджинии снимок Сони, а она послала. И узнать это будет довольно легко, как вы считаете?

— Но это было бы странно, если бы у Дэвиса не сохранилось ни одной фотографии дочери, Хейверс.

— Люди вообще странные существа, — философски сказала Хейверс. — С вашим опытом работы в полиции вы должны бы это знать.