— Но теперь, — громыхнул голос, — возникла некая сложность. Дочь моя, Канда, не может сделать выбор. Вы оба — достойные люди и великие воины; она жаждет ваших объятий. Твоих и твоего брата. — Снова пауза, словно говоривший набирал воздуха в грудь. — Такое невозможно по нашим законам, Блейд. Ты хочешь что-нибудь предложить?

Разведчик уставился в пол. Предложить? Что он может предложить? Вдруг мгновенный всплеск боли пронзил виски и тут же исчез. Компьютер! Он покачал головой.

— Я чужой в твоей стране, великий и мудрый Эль Кал. Право решать принадлежит тебе.

Внезапно он уловил едва слышный шепот. Канда! Она находилась в брюхе каменного идола вместе с Эль-Калом, и слова ее прозвучали чуть-чуть громче, чем нужно.

— Заканчивай скорее, отец!

Снова раздался голос повелителя моуков:

— Ты верно говоришь, Блейд; здесь решаю я. Скажи, готов ли ты сражаться насмерть со своим братом? Убьешь ли его ради женщины?

Блейд задумался, не рискуя ответить сразу. Странно! Его послали сюда именно с такой целью. Почему же он колеблется? Что с ним происходит?

Наконец он решился ответить, и в его словах прозвучало больше правды, чем он хотел бы высказать:

— Если нужно, я стану биться… Но с горечью в сердце, великий Эль Кал, ибо тяжело скрестить оружие с братом.

Сейчас он не играл — ему действительно не хотелось убивать русского агента. Слишком это походило на самоубийство… К тому же Джеймс согласился сменить команду. Он был бы ценным приобретением для британской разведки!

— Есть и другой путь, — громыхнул Эль Кал, — Мы можем испытать вас, а если не добьемся успеха, снова поговорим о поединке. Слушай меня внимательно!

Блейд снова разобрал шепот Канды — видимо, она подсказывала на ухо отцу. Тот послушно повторил:

— Мы испытаем вашу мужскую силу, Блейд. Твою и твоего брата. А судьей станет моя дочь, Канда. Пусть каждый из вас проведет с ней по четыре ночи. Она выяснит, кто сильнее, кто достоин ее ложа. Проигравший покинет город навсегда. Ты согласен?

Блейд поднял голову и, окинув невозмутимое лицо идола долгим взглядом, с иронией произнес:

— Я знаю, повелитель, что по законам моуков изгнание из города равносильно смерти. Почему бы не назвать вещи своими именами?

Молчание. Даже шепота Канды не слышно. Затем прогремел бас Эль Кала:

— Это верно, Блейд. Даже я не в силах отменить древний закон. Так ты согласен на испытание?

Сейчас, подумал разведчик, самый подходящий момент, чтобы решить кой-какие проблемы и отдать старые долги.

— Согласен, — решительно сказал он, — но прошу у тебя милости.

— Милости, Блейд? Какой же?

— Не для себя, мудрейший повелитель, — для моих спутников

— Хорошо, я выслушаю тебя и сделаю то, что ты просишь.

Блейд поклонился.

— Благодарю. В моих просьбах нет ничего сложного, владыка. Со мной пришла женщина, потерявшая рассудок. Пусть позаботятся о ней, но не помещают туда, где у вас держат больных. За этой несчастной присматривает бывший сармийский раб, Шефрон, которого она любит и слушается. Пусть они останутся вместе, и пусть твоя щедрость сделает их жизнь легкой.

Пожалуй, только этим он мог помочь Зене. Жизнь связала раба и тайриоту Сармы; лучше не рвать объединившие их узы.

— Да будет так, — прогудел идол. — А теперь…

Блейд поднял руку.

— Еще одна просьба, великий.

В голосе Эль Кала послышалось нетерпение:

— Тогда говори! Но пусть это просьба будет последней!

— Со мной пришел еще один человек — Пелопс, мой слуга и проводник. Позволишь ли ты ему вернуться на родину, в Сарму?

После небольшой паузы Эль Кал произнес:

— Обещаю не задерживать его против воли. Твоего слугу доставят к Алому морю; там будет ждать корабль для путешествия в Сарму.

— Это все, о великий Эль Кал. Еще раз благодарю тебя.

Ну, Пелопс, вперед! Становись великим мудрецом! Изобретай воздушный шар! Блейд низко поклонился, скрывая довольную улыбку.

— Иди к себе и жди, — прогремел властелин моуков из каменного чрева. — Этой ночью ты посетишь Канду. Первый раз из четырех. Иди!

Блейд молча двинулся к выходу, успев расслышать отзвук женского смеха. Ненасытная маленькая потаскушка! Она-то выиграет в любом случае!

На пороге храма его встретил слуга и проводил в отведенные ему покои. Пелопс, изо всех сил стараясь скрыть нервную дрожь, слонялся вокруг, пока его хозяин принимал ванну. Наконец Блейд потянулся к одежде. Облачаясь, он рассказал маленькому сармийцу о вырванном у Эль Кала обещании. К его удивлению, Пелопс вдруг разрыдался, размазывая слезы по успевшим округлиться щекам.