– Ты идеально подходил для нашей задачи, – произнес Хаксли. – Я следил за твоим процессом каждый день. Читал о тебе. И одобрял то, что ты сделал. Чувствовал, что, если бы мы встретились, ты был бы на моей стороне, понял, что мне пришлось пережить. Ведь тебя жизнь тоже потрепала.

– Моя жизнь вообще сплошной провал, – неожиданно признался Макс. – Как на нее ни смотри. Делал я что-то, не делал – какая разница? Если моя работа что-нибудь и значила, то только для меня. Мертвые не воскресали, стрелки часов не поворачивались вспять, и все не становилось таким, как прежде. Я находил детей, но в основном убитыми, замученными. Разве родителям это помогало? Нет. Это не помогало оправиться от потери. Они уносили горе с собой в могилу. А в довершение ко всему я потерял единственного дорогого для меня человека. Жену. Она умерла, когда я сидел в тюрьме. Я так больше и не обнял ее, не прикоснулся к живой, не поцеловал, не был с ней близок. Так и не сказал ей, как сильно люблю ее. Вот такие дела.

Макс долго смотрел через ветровое стекло в темноту, затем спросил:

– Как получилось, что Густав позволил Аллейну нанять меня?

– Он не позволял, – ответил Хаксли. – На том ужине были твои смотрины. Собеседование с Густавом. Если бы ты ему не понравился, то следующим рейсом летел бы обратно в Майами.

– Но этого не случилось.

– Да. Мы с Аллейном сделали правильный выбор.

Они снова помолчали. Макс засунул «глок» в кобуру. Пока он ему не нужен.

– Расскажи об Эдди Фостине.

– Это тоже была моя идея, – произнес Хаксли. – Использовать его.

– Как же тебе удалось? Он был так предан старику.

– У каждого своя цена.

– Какая у Эдди?

– Франческа. Она была девушкой, из-за которой у него случались ночные поллюции. Бокор, мадам Лебаллек, по моей просьбе убедила его помочь нам в обмен на Франческу. Мерседес была хорошей приятельницей моей матери.

– Погоди, – сказал Макс. – Значит, миссис Лебаллек пророчествовала для него по твоему наущению? То есть она мошенница?

– И да и нет. У нее, наверное, есть какая-то сила, ведь она ведьма, занимается черной магией. Ей многие верят, хотя ложь входит в ее репертуар.

– Когда мы находились у нее, и она вызвала «дух» Эдди, который велел идти в храм…

– …там ты встретил меня, и я дал тебе коробку с адресом Эдди, где ты нашел видеокассету.

– Ты заплатил ей, чтобы она показала нам дорогу?

– Да. Кстати, она вообще-то не хромая и Филипп ей не сын, а любовник. А насчет того, как она все это делает во время сеанса, меня не спрашивай, потому что я не знаю. – Хаксли рассмеялся.

– Надо же! – удивился Макс. – А что Фостин?

– Эдди постоянно переживал, ожидал расправы. Они с братом сильно нагрешили, когда были макутами. Он посещал мадам Лебаллек раз в месяц, она предсказывала ему будущее. Мы ей хорошо заплатили, и она предсказала Фостину, что очень скоро он счастливо соединится с девушкой своей мечты. К нему подойдет незнакомый человек и предложит выполнить одно тайное задание. После этого его мечты сбудутся.

– И ты с ним встретился?

– Да, вечером, у бара, где подают таффию. Ты туда заходил. Когда он услышал, о чем идет речь, сразу отказался. Снова ринулся к мадам Лебаллек. Мы это предвидели. Она, естественно, повысила гонорар. После чего уговорила Фостина. Сказала, что в Чарли Карвера вселился «дух» Барона Субботы. Мальчика нужно передать посланцу Барона Субботы, то есть мне.

– Вот это да!

– Он клюнул.

– Боже!

– Фостин был глуп до феноменальности.

– Похищение прошло по плану?

– Да.

– Но эта толпа…

– Так и было запланировано. Фостина ненавидели все. Мы заплатили людям, сообщили, в каком месте искать его. Долго уговаривать не пришлось.

– Но нянька, Роза, она погибла.

– Ее убил Фостин.

– Ты заранее предвидел его гибель?

– Да.

– А кто взял Чарли?

– Я находился в толпе, переодетый и загримированный. Когда они раздолбали машину, я схватил мальчика и исчез.

Они миновали маленькую спящую деревушку с хижинами, крытыми соломой.

– Так кто же был этим мистером Кларнетом? Карвер или Кодада?

– Оба. Кодада снимал детей на пленку, а потом похищал. Густав Карвер убивал их души и продавал тела.

– А символ? Согнутый крест, раздвоенный внизу?

– Ты что, не узнал?

– Нет.

– Это же «Флейтист» Эдуара Мане. Помнишь картину? Мальчик-солдат с флейтой. Она стала эмблемой организации, своеобразным паролем. Одна копия висела в клубе, где ты впервые встретился с Аллейном. Он усадил тебя так, чтобы ты заметил ее. Вторую ты видел в кабинете Мориса Кодада, куда Аллейн привел тебя познакомиться с начальником службы безопасности. Третью ты должен был увидеть в «Ноевом Ковчеге», в классе Элоизы Кроляк. Копия «Флейтиста» висела в каждом клубе. А символ – это просто его очертания.

– А почему ты не поступил проще? Можно было прислать мне анонимное письмо, рассказать, что и как.

– Нет, – возразил Хаксли. – Ты начал бы докапываться, кто автор письма, и пришел бы к нам. Ну а официально действовать, поднимать шум в прессе вообще бесполезно. Ты не забыл про Канаду? То же самое получилось бы и в Штатах. У Густава везде все было схвачено.

Они замолчали. Макс пытался сосредоточиться на предстоящей встрече с Чарли. Наконец-то он выполнит свой долг, вернет мальчика родителям. Ведь ради этого он сюда и приехал. А что делать с Хаксли?