— Для меня самое главное — безопасность моего отряда, — сказала Аш. И, как будто совершая обычную сделку, — а ведь так вполне могло бы быть? — добавила: — Мы выходим из города со всеми воинскими почестями. Со всем нашим личным снаряжением. Даем обязательство не заключать контракт с врагами империи в христианском мире.

Фарис встретилась взглядом с Аш, как будто не хотела смотреть на нее, но не могла удержаться. И сказала спокойно и как-то капризно:

— Наш господин Гелимер сильно давит на меня. Через посланцев, почтовых голубей, через военную машину. «Ускоряй осаду, прижми их жестко», — но осаду могли бы вести другие командиры, мое место — с моими полевыми войсками! Отдай мне город, и я охотно обещаю, что не пожалеешь.

«Итак, Гелимер все же выбрался живым из дворца. Проклятье. Один слух уже подтвердился».

Аш быстро прокрутила в голове, стоит ли спросить: «Жив ли мой муж Фернандо?» И отбросила вопрос и подавила странный приступ печали, вызванный этой мыслью.

«Интересно, ведут ли они еще бои во Фландрии?»

— Я-то ставила на план Гелимера: что кампания на зимний период прекращается, поскольку крестовый поход вполне преуспел, и все это может подождать до весны. А Гелимер тем временем станет, несомненно, избранным монархом, — Аш потерла застывшие руки. — Если бы во Фландрии велись активные действия, Гелимер не стал бы посылать тебе приказов. Ты — ставленница Леофрика; Гелимеру ни к чему в данный момент играть ему на руку.

Аш осторожно бросила взгляд на Фарис, проверяя реакцию той на свое знакомство с политикой Карфагена.

— Ты не права. Для нашего короля-калифа имеет значение только одно: смерть герцога и падение Бургундии, — и, как сестра сестре, визиготка доверительно сообщила: — Папа болен, он был ранен при землетрясении. Домом управляет кузен Сиснандус. Я говорила с Сиснандусом через каменного голема, — он заверил меня, что папа скоро выздоровеет.

При упоминании о военной машине у Аш похолодел затылок.

— Ты по-прежнему можешь говорить с ним? С каменным големом?

Фарис отвела глаза:

— А почему бы нет?

Что-то в ее голосе заставило Аш замереть; затаив дыхание, она пыталась уловить каждый нюанс.

— Я описываю каменному голему тактическую ситуацию, и Сиснандус и король говорят мне, что мне следует продолжать военные действия здесь. Лучше бы мне это говорил отец… — она вздохнула, потерла глаза. — Скоро он должен поправиться. Чтобы съездить туда, нужно две недели, месяц, но я не могу уехать отсюда.

Она открыла глаза и встретилась глазами с Аш. Аш подумала: «Что-то в тебе изменилось», но что именно — ей было не понять. И она сказала:

— Ты слышала другие голоса. Ты слышала Дикие Машины! — и только когда сказала это, поняла, что попала в точку.

— Вздор!

В первую секунду Аш показалось, что Фарис сейчас вскочит на ноги. Мантия сползла с нее, оказалось, что женщина была в сорочке, поверх которой как попало был нацеплен пояс с кинжалом; что свидетельствовало о внезапном пробуждении по тревоге. Опустив руку, она поглаживала эфес кривого ножа.

Но Фарис повела глазом на ближайшего голема. Свет лампы освещал его конечности из красного песчаника, его безглазое лицо.

— Дикие Машины?..

— Мне говорили, что отец Бэкон так их назвал.

— Тебе говорили… — она произносила слова с запинкой. Голос ее окреп. — Я… да… я слышала, что сообщала военная машина в ночь, когда ты напала на Карфаген. Видно, на нее повлияло сотрясение земли; она не сказала мне ничего, только какой-то миф или легенду, которую кто-то когда-то ей прочел. Фальсифицированный вздор!

Аш почувствовала, как у нее застыли взмокшие ладони.

— Ты это слышала. Ты их слышала!

— Я слышала каменного голема!

— Ты слышала что-то, говорящее при посредстве каменного голема, — Аш сильно наклонилась вперед. — Я заставила их сказать мне — они не ожидали такого — я больше не смогу от них этого добиться. Но ты слышала, как они говорили, что они такое: Железные Природные Машины. И ты слышала, как они сказали, чего им надо…

— Фантазия! Одна фантазия! — Фарис развернулась в своем кресле так, что больше не смотрела на Аш. — Сиснандус заверил меня, что это история придумана каким-то рабом, прочитавшим ее каменному голему — вероятно, какой-то недовольный раб. Для возмездия он покарал многих рабов. Временный бзик, вот и все.