«О Господи, — Аш не мигая смотрела на карфагенянку. — А я-то думала, что стараюсь избегать мыслей об этом…»

— Ты сама не веришь своим словам, — сказала она мягко. — Фарис, вместо одного голоса я слышала много их. И ты их слышала. Разве не так?

— Я не слушала. Они ничего мне не сказали! Я не слышала.

— Фарис…

— Других машин нет!

— Но ведь каменный голем говорит не одним голосом…

— Я не слушала!

— О чем ты их спрашивала?

— Ни о чем.

Для постороннего — а Аш вдруг представила себе этого гипотетического постороннего, может быть, потому что думала — не слушают ли у дверей рабы или стражники, — зрелище было бы жуткое: две женщины с одним лицом, разговаривающие одним и тем же голосом. Ей пришлось дотронуться до своих шрамов, чтобы убедиться в самой себе, присмотреться к бледнеющему загару, маскирующему глаза визиготки, чтобы осознать, что они — не одна и та же женщина, что она, Аш, сейчас находится не там, где мертвый ребенок и лес с кабанами.

— Я не верю, что ты не говорила с ними, — решительно сказала Аш. — Как это, даже не захотела понять, что они такое?

Щеки визиготки слабо порозовели.

— Нет никаких их. Что тебе надо от меня, девчонка?

Аш наклонилась вперед, к жаровне:

— Я же твоя незаконнорожденная сестра.

— Ну и что?

— He знаю, — мимолетно горестно улыбнулась Аш. — В самом прагматичном смысле, это значит, что я слышу то же, что и ты. Я слышала, когда Дикие Машины рассказывали мне, кто они такие. И я слышала, как они рассказали, почему они манипулировали Домом Леофрика в последние двести лет, стараясь вывести тебя…

— Нет!

— О да, — сверкнула улыбкой Аш. — Ты потомок Гундобада.

— Ничего об этом не слышала!

— Твои… наш отец Леофрик — они его использовали. И сейчас его используют по-прежнему, — Аш встала. Она неожиданно настороженно взглянула на големов. Они стояли неподвижно. — Фарис! Ради Христа! Ты уникальна, ты слышишь каменного голема с рождения, ты должна сказать мне, что ты слышала от Диких Машин!

— Ничего, — Фарис тоже встала. Она стояла босиком на мехах, брошенных на грубо обтесанные дубовые доски пола, глаза ее на одном уровне с глазами Аш. Голова склонена немного набок, изучающий взгляд. — Придумал какой-то недовольный раб. А чем же еще это может быть?

— Это не твоя война. И не Леофрика. И даже не война этого хренового короля-калифа, — Аш повернулась к ней спиной и заходила по комнате, оказываясь то в свете лампы и жаровни, то в тени. — Это война Диких Машин. Почему? Почему, Фарис? Почему?

— Не знаю!

— Так спроси, черт тебя дери! — заорала Аш. — Ответ могла бы получить именно ты!

Ближайший голем переступил с ноги на ногу. Аш замерла, выжидая, пока он не станет совершенно неподвижным; так выжидают, пока уймется большая, жестокая, но не очень умная собака.

Визиготка сказала:

— Я… слышала голоса. Один раз! И… это какая-то ошибка. Леофрик исправит это, как только выздоровеет!

— Ты знаешь, кто они… Спорим, ты даже видела их, в пустыне… Альдерик назвал это «Божьим благословением» …

— Успокойся, — визиготский генерал внезапно заговорила настойчиво, авторитарно. И Аш почувствовала себя беспомощно, перестала ходить по комнате. Она вдруг осознала, что именно эта женщина выиграла дюжину кампаний в Иберии, до того, как ступила на земли христианского мира. Невооруженная, без доспехов, эта женщина оставалась воином. Единственное, что заставляло усомниться в ее самообладании, был ее бегающий неадекватный взгляд.

— Посмотри на это с моей точки зрения, девчонка, — тихо сказала Фарис. Голос ее дрожал. — У меня под началом три армии. Это — мой приоритет. Мне с этим хватает работы, двадцать четыре часа в день. Зачем мне беспокоиться о каких-то слухах. Где должны бы находиться эти другие машины? Как мы бы узнали о них и об амирах, которые должны были бы их построить?

— Но ты-то знаешь, что это не слух; ты сама слышала… — прервала ее Аш.

«Она меня не слушает. Она знает, что она слышала. Но не признается — даже себе. Сказать ей, что знаю я?»

То, что блестело в углу комнаты, оказалось манекеном, облаченным в белые доспехи. Стараясь отвлечь внимание Фарис, Аш подвинулась к нему ближе. Подошла вплотную и дотронулась до нагрудника кирасы, провела пальцами вниз по створке к левой нижней металлической пластинке, заметила свежеприклепанную лямку на набедреннике совершенно знакомого ей миланского доспеха.

«Черт побери. Возишь его с собой, значит? Всю дорогу от Базеля? Но, значит, он тебе тоже подходит по размеру!»

Аш пробежалась пальцами вверх по своему доспеху, надетому на манекен, с силой подергала лямку, пристегнутую пряжкой к нагруднику.